Клуб неотложной литературной помощи
Юмореска
Юмореска
Остроумная юмореска в декорациях зимней библиотеки: женский литературный клуб берется спасать от экзистенциального кризиса незнакомца у киоска с шаурмой, но в итоге спасает от рутины самих себя — не без участия всегда актуального Чехова.
Действующие лица:
АННА — руководитель клуба, интеллигентная дама в очках, пытающаяся держать марку и говорить о высоком.
МАРИНА — скептик, прагматик, «всё повидала», любит едкий сарказм.
СВЕТЛАНА — деловая, энергичная девушка, у которой вечно звонит телефон и горят дедлайны.
ОЛЬГА — романтичная натура, вечно витающая в облаках и ищущая «настоящую любовь».
ЕЛЕНА (опоздавшая) — врывается вихрем, запыхавшаяся, с горящими глазами.
ПАВЕЛ — юноша с экзистенциальным кризисом на фоне остывшей шаурмы, неожиданный гость библиотеки.
Роли: женские: 5; мужские: 1; детские: нет; массовка: нет.
Права: Напрямую от автора.
Рекомендуемый возраст: 12+.
Действующие лица:
АННА — руководитель клуба, интеллигентная дама в очках, пытающаяся держать марку и говорить о высоком.
МАРИНА — скептик, прагматик, «всё повидала», любит едкий сарказм.
СВЕТЛАНА — деловая, энергичная девушка, у которой вечно звонит телефон и горят дедлайны.
ОЛЬГА — романтичная натура, вечно витающая в облаках и ищущая «настоящую любовь».
ЕЛЕНА (опоздавшая) — врывается вихрем, запыхавшаяся, с горящими глазами.
ПАВЕЛ — юноша с экзистенциальным кризисом на фоне остывшей шаурмы, неожиданный гость библиотеки.
Роли: женские: 5; мужские: 1; детские: нет; массовка: нет.
Права: Напрямую от автора.
Рекомендуемый возраст: 12+.
Сцена 1
Декабрьский вечер. Библиотека: гирлянды на окнах, кресло в глубине у гирлянд. На столе раскрытый томик Чехова, картонные стаканчики, пачка печенья и стаканчики с кофе. Вокруг стола сидят АННА, СВЕТЛАНА, ОЛЬГА и МАРИНА.
АННА (стучит ручкой по столу, призывая к порядку). Коллеги, давайте начнем. Елена опять где-то задерживается, но ждать больше нельзя. У нас по плану Чехов. «Попрыгунья», ранние юморески… Между прочим, Антон Павлович — тончайший психолог женской души!
СВЕТЛАНА (не отрываясь от экрана смартфона, быстро строчит голосовое). Анна Викторовна, погодите со своим психологом. У меня горит квартальный отчет. С поставщиками истерика. А муж уже написал из бара: «Мы тут с пацанами под пиццу стратегию обсуждаем». Ага, стратегию. Мужиков в этот литературный клуб калачом не заманишь — им бы только в футбол играть или на диване лежать в позе поверженного гладиатора.
МАРИНА (фыркает, отпивая из стаканчика). Радуйся, что на диване! Мой вон на корпоратив ушел. Вернется в костюме деда Мороза, но без бороды и с чужим галстуком. Чехов, говорите, Анна Викторовна? А что Чехов? У Чехова все женщины либо страдают от скуки в усадьбах, либо замужем за какими-то занудными учителями греческого языка. Тоска зеленая.
Декабрьский вечер. Библиотека: гирлянды на окнах, кресло в глубине у гирлянд. На столе раскрытый томик Чехова, картонные стаканчики, пачка печенья и стаканчики с кофе. Вокруг стола сидят АННА, СВЕТЛАНА, ОЛЬГА и МАРИНА.
АННА (стучит ручкой по столу, призывая к порядку). Коллеги, давайте начнем. Елена опять где-то задерживается, но ждать больше нельзя. У нас по плану Чехов. «Попрыгунья», ранние юморески… Между прочим, Антон Павлович — тончайший психолог женской души!
СВЕТЛАНА (не отрываясь от экрана смартфона, быстро строчит голосовое). Анна Викторовна, погодите со своим психологом. У меня горит квартальный отчет. С поставщиками истерика. А муж уже написал из бара: «Мы тут с пацанами под пиццу стратегию обсуждаем». Ага, стратегию. Мужиков в этот литературный клуб калачом не заманишь — им бы только в футбол играть или на диване лежать в позе поверженного гладиатора.
МАРИНА (фыркает, отпивая из стаканчика). Радуйся, что на диване! Мой вон на корпоратив ушел. Вернется в костюме деда Мороза, но без бороды и с чужим галстуком. Чехов, говорите, Анна Викторовна? А что Чехов? У Чехова все женщины либо страдают от скуки в усадьбах, либо замужем за какими-то занудными учителями греческого языка. Тоска зеленая.
ОЛЬГА (отложив смартфон, мечтательно и экзальтированно закатывает глаза). Ой, девочки, вы абсолютно ничего не понимаете в настоящих чувствах! Чехов — это же чистая лирика. Про то самое неуловимое, трепетное, возвышенное… Когда сидишь в душном офисе перед годовым балансом и ждешь, что вот-вот начнется настоящая жизнь. Где-нибудь в Москве! Или появится он — человек необыкновенной судьбы, который полностью перевернет твой внутренний мир! Счастье — это же не налоги и не ипотека, Марина. Счастье — это когда душа парит к облакам!
МАРИНА (со сдержанным вздохом придвигает к себе стаканчик). Душа парит? Оль, ну ты как подросток, честное слово. Моя душа парит исключительно тогда, когда я закрываю все рабочие чаты в пятницу вечером, а в холодильнике обнаруживается пачка пельменей и бутылка нормального сухого. Какое «парение», когда у меня в приложении «Госуслуги» висит налог на машину, а кот во второй раз за месяц сожрал мои наушники? Счастье — это выспаться! Восемь часов подряд, без утренних тревог и мыслей о дедлайнах. И чтобы ипотека… Слышишь, Оля?.. Чтобы ипотека сама себя закрывала силой мысли!
АННА (вздыхая, поправляет очки). Так, дамы, давайте вернемся к регламенту. Мы собрались обсудить женские образы в русской литературе конца девятнадцатого века, а не наши актуальные кредитные обязательства и бытовые кризисы. Давайте обратимся к текстам. У Чехова в «Доме с мезонином» художников…
СВЕТЛАНА (внезапно поднимает голову). Подождите. Вы слышали?
МАРИНА (со сдержанным вздохом придвигает к себе стаканчик). Душа парит? Оль, ну ты как подросток, честное слово. Моя душа парит исключительно тогда, когда я закрываю все рабочие чаты в пятницу вечером, а в холодильнике обнаруживается пачка пельменей и бутылка нормального сухого. Какое «парение», когда у меня в приложении «Госуслуги» висит налог на машину, а кот во второй раз за месяц сожрал мои наушники? Счастье — это выспаться! Восемь часов подряд, без утренних тревог и мыслей о дедлайнах. И чтобы ипотека… Слышишь, Оля?.. Чтобы ипотека сама себя закрывала силой мысли!
АННА (вздыхая, поправляет очки). Так, дамы, давайте вернемся к регламенту. Мы собрались обсудить женские образы в русской литературе конца девятнадцатого века, а не наши актуальные кредитные обязательства и бытовые кризисы. Давайте обратимся к текстам. У Чехова в «Доме с мезонином» художников…
СВЕТЛАНА (внезапно поднимает голову). Подождите. Вы слышали?
Сцена 2
В помещение врывается ЕЛЕНА — в расстегнутом пуховике, со съехавшей набок шапкой с помпоном и объемным пакетом в руках. Она тяжело дышит.
ЕЛЕНА (с порога, задыхаясь). Всё! Отставить Чехова! Забыть про «Попрыгунью»! Там катастрофа… То есть он погибает! Прямо сейчас, у остановки!
СВЕТЛАНА (оторвавшись от телефона). Лена, да выдохни ты. Какая катастрофа? Опять на парковке подперли или с рабочим сервером что-то случилось?
ЕЛЕНА (срывает с себя шапку и швыряет ее на свободный стул). Какая парковка, Свет?! Человек! Молодой, красивый, несчастный! Стоит у киоска с шаурмой, в одном пальто настежь, в глазах — экзистенциальный ужас, а телефон разряжен в ноль! Он замерз, он плачет!.. Ну, почти плачет… И бормочет что-то про то, что жизнь кончена и впереди только одиночество и ипотека!
ОЛЬГА (всплескивает руками, глаза наполняются слезами). Боже мой, Ленка! Настоящая драма… Как у классиков! Это же… это же Треплев! Или тот несчастный студент из рассказа «У знакомых»! Неужели мы пройдем мимо человеческого горя?!
МАРИНА (скептически прищурившись, отпивает остывший кофе). Так, девицы, тормозите. Лена, колись — где ты этого «Треплева» подобрала? В маршрутке за ним следила? И почему его обязательно надо «спасать»? У него кредит просрочен или жена из дома выгнала?
В помещение врывается ЕЛЕНА — в расстегнутом пуховике, со съехавшей набок шапкой с помпоном и объемным пакетом в руках. Она тяжело дышит.
ЕЛЕНА (с порога, задыхаясь). Всё! Отставить Чехова! Забыть про «Попрыгунью»! Там катастрофа… То есть он погибает! Прямо сейчас, у остановки!
СВЕТЛАНА (оторвавшись от телефона). Лена, да выдохни ты. Какая катастрофа? Опять на парковке подперли или с рабочим сервером что-то случилось?
ЕЛЕНА (срывает с себя шапку и швыряет ее на свободный стул). Какая парковка, Свет?! Человек! Молодой, красивый, несчастный! Стоит у киоска с шаурмой, в одном пальто настежь, в глазах — экзистенциальный ужас, а телефон разряжен в ноль! Он замерз, он плачет!.. Ну, почти плачет… И бормочет что-то про то, что жизнь кончена и впереди только одиночество и ипотека!
ОЛЬГА (всплескивает руками, глаза наполняются слезами). Боже мой, Ленка! Настоящая драма… Как у классиков! Это же… это же Треплев! Или тот несчастный студент из рассказа «У знакомых»! Неужели мы пройдем мимо человеческого горя?!
МАРИНА (скептически прищурившись, отпивает остывший кофе). Так, девицы, тормозите. Лена, колись — где ты этого «Треплева» подобрала? В маршрутке за ним следила? И почему его обязательно надо «спасать»? У него кредит просрочен или жена из дома выгнала?
ЕЛЕНА (возмущенно бьет ладонью по столу, заставляя стаканчики подпрыгнуть). Марина! Какая маршрутка? Я шла из магазина, смотрю — стоит парень. Пытается завязать шнурок на кроссовке, но у него истерика, потому что шнурок завязался морским узлом. А мимо едет снегоуборочная машина и заливает его грязным снегом! Я спросила: «Юноша, вам помочь?». А он посмотрел на меня взглядом Бедного Демьяна и выдал: «Девушка, вы не понимаете, меня бросила невеста! Выгнала из квартиры, потому что я не читаю классическую литературу и не умею починить утюг!» Понимаете?! Это же знак судьбы!
АННА (потирая переносицу, уставшим, но мягким тоном). Елена… Ты предлагаешь нам прервать заседание литературного клуба, забросить обсуждение провинциальной интеллигенции и пойти спасать незнакомого юношу у шаурмичной? Мы же всё-таки серьезное сообщество!
ЕЛЕНА. Анна Викторовна, ну какая лекция, какой клуб?! Чехов именно об этом писал! О том, что мы сидим тут, чаи гоняем, рассуждаем о высоких материях, а мимо проходит настоящая жизнь! Если мы сейчас ничего не сделаем, он либо уйдет в запой, либо… либо напишет тоскливый пост на три страницы в соцсетях и удалит аккаунт! Надо действовать! Срочно!
СВЕТЛАНА (задумчиво постукивая ногтем по чехлу смартфона). Слушайте, а в этом что-то есть… Только если вы вдвоем к нему подбежите с горящими глазами, парень просто убежит в ужасе. Нас примут за секту или за сетевой маркетинг. Нам нужно… разыграть этюд. Подготовиться по-чеховски.
ОЛЬГА (воодушевленно). Точно! Прямо как на наших любительских репетициях! Проверить его на прочность!
МАРИНА (тяжело вздыхает, закатывая глаза к потолку). Романтический максимализм — неискоренимая вещь. Ладно, чёрт с вами! Кому из нас надевать воображаемые усы и играть роль этого несчастного парня или строгого кредитора, пока вы тут драму разводите?
АННА (потирая переносицу, уставшим, но мягким тоном). Елена… Ты предлагаешь нам прервать заседание литературного клуба, забросить обсуждение провинциальной интеллигенции и пойти спасать незнакомого юношу у шаурмичной? Мы же всё-таки серьезное сообщество!
ЕЛЕНА. Анна Викторовна, ну какая лекция, какой клуб?! Чехов именно об этом писал! О том, что мы сидим тут, чаи гоняем, рассуждаем о высоких материях, а мимо проходит настоящая жизнь! Если мы сейчас ничего не сделаем, он либо уйдет в запой, либо… либо напишет тоскливый пост на три страницы в соцсетях и удалит аккаунт! Надо действовать! Срочно!
СВЕТЛАНА (задумчиво постукивая ногтем по чехлу смартфона). Слушайте, а в этом что-то есть… Только если вы вдвоем к нему подбежите с горящими глазами, парень просто убежит в ужасе. Нас примут за секту или за сетевой маркетинг. Нам нужно… разыграть этюд. Подготовиться по-чеховски.
ОЛЬГА (воодушевленно). Точно! Прямо как на наших любительских репетициях! Проверить его на прочность!
МАРИНА (тяжело вздыхает, закатывая глаза к потолку). Романтический максимализм — неискоренимая вещь. Ладно, чёрт с вами! Кому из нас надевать воображаемые усы и играть роль этого несчастного парня или строгого кредитора, пока вы тут драму разводите?
Сцена 3
В библиотеке воцаряется зловещая творческая тишина. Дамы сдвигают стаканчики с кофе в центр стола.
СВЕТЛАНА (встает). Так, дамы, стоп паника! Раз уж мы решили спасать этого юношу от экзистенциального кризиса у шаурмичной, действовать нужно с позиции психологии. Чеховской психологии! Чтобы понять мужчину в стрессе, надо на время стать… мужчиной. Или сыграть классическую сцену столкновения характеров.
МАРИНА (мрачно, скрестив руки на груди). Чувствую, сейчас кто-то получит роль унтера Пришибеева или старого вредного помещика. Чур, я отказываюсь быть крепостным крестьянином! С меня налогов на сегодня хватит.
ОЛЬГА (хлопает в ладоши, загораясь идеей). Ой, давайте разыграем сцену из «Юбилея»! Где просительница Мерчуткина требует справедливости, а директор банка Шипучин сходит с ума! Только на современный лад — с поправкой на дедлайны и ипотеку!
ЕЛЕНА (в восторге подпрыгивает). Гениально! Оля, ты будешь взволнованной публикой и хором одновременно! А я… я буду этой безумной Мерчуткиной! А Марина Вячеславовна — она у нас суровая, практичная — пусть сыграет директора банка или важного чиновника, у которого горит квартальный баланс!
МАРИНА. Я? Директор банка? Ладно. Гоните реквизит. Без реквизита образ не складывается.
Марина решительно натягивает на голову вязаную шапку Светланы козырьком назад, глубоко засунув руки в карманы пуховика и изображая властную, задерганную осанку.
В библиотеке воцаряется зловещая творческая тишина. Дамы сдвигают стаканчики с кофе в центр стола.
СВЕТЛАНА (встает). Так, дамы, стоп паника! Раз уж мы решили спасать этого юношу от экзистенциального кризиса у шаурмичной, действовать нужно с позиции психологии. Чеховской психологии! Чтобы понять мужчину в стрессе, надо на время стать… мужчиной. Или сыграть классическую сцену столкновения характеров.
МАРИНА (мрачно, скрестив руки на груди). Чувствую, сейчас кто-то получит роль унтера Пришибеева или старого вредного помещика. Чур, я отказываюсь быть крепостным крестьянином! С меня налогов на сегодня хватит.
ОЛЬГА (хлопает в ладоши, загораясь идеей). Ой, давайте разыграем сцену из «Юбилея»! Где просительница Мерчуткина требует справедливости, а директор банка Шипучин сходит с ума! Только на современный лад — с поправкой на дедлайны и ипотеку!
ЕЛЕНА (в восторге подпрыгивает). Гениально! Оля, ты будешь взволнованной публикой и хором одновременно! А я… я буду этой безумной Мерчуткиной! А Марина Вячеславовна — она у нас суровая, практичная — пусть сыграет директора банка или важного чиновника, у которого горит квартальный баланс!
МАРИНА. Я? Директор банка? Ладно. Гоните реквизит. Без реквизита образ не складывается.
Марина решительно натягивает на голову вязаную шапку Светланы козырьком назад, глубоко засунув руки в карманы пуховика и изображая властную, задерганную осанку.
АННА (поправляет очки). Так, тишина на площадке! Представим себе: за окном метель, замерзший юноша у киоска — это наш несчастный проситель. А мы — квинтэссенция чеховского абсурда. Марина Вячеславовна, войдите в образ! Вы — начальник, у которого горит годовой отчет, а вокруг вас — роящиеся дамы с претензиями к мирозданию. Мотор!
МАРИНА (басом, нахмурив брови и шагая из угла в угол). Так! Прекратите этот балаган! Какое «спасение молодого человека»?! У меня на балансе убытки! Годовой отчет не сошелся на три копейки! Налоговая на ушах стоит, а вы мне тут про высокие материи и замерзших юношей у палатки с фастфудом! Кто пустил сюда эту гражданку с пакетом?!
ЕЛЕНА (мгновенно вживаясь в образ плачущей просительницы, хватается за полу Марининого пуховика). Ваше высокоблагородие! Защитите, спасите! Директор наш, Иван Иванович, человек сугубо деспотичный, заставил переделывать презентацию для инвесторов! Грозится лишить премии! А тут еще этот юноша у метро… У него же тонкая душевная организация! Почти как у чеховского Беликова, только в кроссовках! Распорядитесь выдать ему горячий чай, плед и справку об эмоциональной реабилитации!
ОЛЬГА (всплескивает руками, добавляя трагизма в стиле «Вишневого сада»). Ах, оставьте! Какая премия, какая презентация?! Вся наша жизнь — это заложенный вишневый сад, который банк пустит с молотка еще до конца квартала! Мы все одиноки, как луна в пустынном небе! И этот молодой человек с шаурмой — он же символ нашего общего экзистенциального краха! Мы не спасли его вчера, не спасем и сегодня! Всё покроется пылью веков и судебных исков!
СВЕТЛАНА (включает на телефоне тирольскую мелодию или заунывную скрипку и комментирует в стиле беспристрастного рассказчика). И тут из-за угла появляется земский врач в помятом пуховике. Смотрит на этот кружок по интересам. Вытирает запотевшие очки и думает: «Господи, до чего же скучно, шумно и эксцентрично устроена жизнь в уездном городе N, где у каждого второго — ипотека, а у каждого первого — драма».
АННА (не выдерживая, начинает хихикать, а потом и все остальные взрываются хохотом). Стоп-стоп-стоп! Подруги, вы гениальны! Мы только что за две минуты сыграли всего Чехова — от ранних юморесок до поздней безысходной драмы!
МАРИНА (срывая с себя шапку и вытирая выступившие от смеха слезы). Слушайте, а ведь если этот наш мальчик на улице увидит, как мы из библиотеки вываливаемся с таким перформансом, он точно забудет про свою бывшую невесту и бегом побежит записываться к нам в кружок! Лишь бы от греха подальше!
ЕЛЕНА (встрепенувшись, снова надевает шапку). Вот именно! Хватит репетировать! Пока мы тут Чехова цитируем, его там окончательно снегом занесет. Или он съест двойную шаурму с чесночным соусом, после которой спасать его будет уже поздно — придется эвакуировать! Одеваемся! Операция «Спасение Треплева» официально начинается!
МАРИНА (басом, нахмурив брови и шагая из угла в угол). Так! Прекратите этот балаган! Какое «спасение молодого человека»?! У меня на балансе убытки! Годовой отчет не сошелся на три копейки! Налоговая на ушах стоит, а вы мне тут про высокие материи и замерзших юношей у палатки с фастфудом! Кто пустил сюда эту гражданку с пакетом?!
ЕЛЕНА (мгновенно вживаясь в образ плачущей просительницы, хватается за полу Марининого пуховика). Ваше высокоблагородие! Защитите, спасите! Директор наш, Иван Иванович, человек сугубо деспотичный, заставил переделывать презентацию для инвесторов! Грозится лишить премии! А тут еще этот юноша у метро… У него же тонкая душевная организация! Почти как у чеховского Беликова, только в кроссовках! Распорядитесь выдать ему горячий чай, плед и справку об эмоциональной реабилитации!
ОЛЬГА (всплескивает руками, добавляя трагизма в стиле «Вишневого сада»). Ах, оставьте! Какая премия, какая презентация?! Вся наша жизнь — это заложенный вишневый сад, который банк пустит с молотка еще до конца квартала! Мы все одиноки, как луна в пустынном небе! И этот молодой человек с шаурмой — он же символ нашего общего экзистенциального краха! Мы не спасли его вчера, не спасем и сегодня! Всё покроется пылью веков и судебных исков!
СВЕТЛАНА (включает на телефоне тирольскую мелодию или заунывную скрипку и комментирует в стиле беспристрастного рассказчика). И тут из-за угла появляется земский врач в помятом пуховике. Смотрит на этот кружок по интересам. Вытирает запотевшие очки и думает: «Господи, до чего же скучно, шумно и эксцентрично устроена жизнь в уездном городе N, где у каждого второго — ипотека, а у каждого первого — драма».
АННА (не выдерживая, начинает хихикать, а потом и все остальные взрываются хохотом). Стоп-стоп-стоп! Подруги, вы гениальны! Мы только что за две минуты сыграли всего Чехова — от ранних юморесок до поздней безысходной драмы!
МАРИНА (срывая с себя шапку и вытирая выступившие от смеха слезы). Слушайте, а ведь если этот наш мальчик на улице увидит, как мы из библиотеки вываливаемся с таким перформансом, он точно забудет про свою бывшую невесту и бегом побежит записываться к нам в кружок! Лишь бы от греха подальше!
ЕЛЕНА (встрепенувшись, снова надевает шапку). Вот именно! Хватит репетировать! Пока мы тут Чехова цитируем, его там окончательно снегом занесет. Или он съест двойную шаурму с чесночным соусом, после которой спасать его будет уже поздно — придется эвакуировать! Одеваемся! Операция «Спасение Треплева» официально начинается!
Сцена 4
В библиотеке поднимается легкий шухер: дамы молниеносно натягивают шарфы, застегивают молнии на пуховиках, закидывают сумки на плечи.
СВЕТЛАНА (проверяя заряд батареи на смартфоне). Так, у меня фонарик включен, навигатор работает. Если парень окажется странным — я сразу звоню в службу спасения и параллельно транслирую всё в наш чат.
ОЛЬГА (прижимая руки к груди, с восторженным трепетом). Почему странным? Это же классический чеховский интеллигент в духе «Человека в футляре» или «Ионыча», только наоборот — вырвавшийся из футляра своих комплексов! Ему просто нужен горячий чай, сочувствие и правильная цитата о бренности бытия.
МАРИНА (завязывая шарф узлом, ворчливо, но с азартом). Ему нужен горячий чай и, пожалуй, двойной эспрессо, Ольга. И пинок под зад, чтобы шел домой к маме. Или разбираться со своей бывшей. Но раз уж мы взялись за гуж — пошли смотреть на этого вашего страдальца.
АННА (закрывает томик Чехова). Так, коллеги, соблюдаем субординацию. Первой идет Елена — как первооткрывательница и наш главный завкафедрой драматического исцеления. Мы с Мариной Вячеславовной прикрываем фланги, а Ольга и Светлана обеспечивают психологическую поддержку и контрразведку на случай появления охраны или подозрительных прохожих.
ЕЛЕНА (радостно). За мной! Спасем молодого человека от экзистенциальной тоски! Докажем всем, что литературные женщины способны на всё!
В библиотеке поднимается легкий шухер: дамы молниеносно натягивают шарфы, застегивают молнии на пуховиках, закидывают сумки на плечи.
СВЕТЛАНА (проверяя заряд батареи на смартфоне). Так, у меня фонарик включен, навигатор работает. Если парень окажется странным — я сразу звоню в службу спасения и параллельно транслирую всё в наш чат.
ОЛЬГА (прижимая руки к груди, с восторженным трепетом). Почему странным? Это же классический чеховский интеллигент в духе «Человека в футляре» или «Ионыча», только наоборот — вырвавшийся из футляра своих комплексов! Ему просто нужен горячий чай, сочувствие и правильная цитата о бренности бытия.
МАРИНА (завязывая шарф узлом, ворчливо, но с азартом). Ему нужен горячий чай и, пожалуй, двойной эспрессо, Ольга. И пинок под зад, чтобы шел домой к маме. Или разбираться со своей бывшей. Но раз уж мы взялись за гуж — пошли смотреть на этого вашего страдальца.
АННА (закрывает томик Чехова). Так, коллеги, соблюдаем субординацию. Первой идет Елена — как первооткрывательница и наш главный завкафедрой драматического исцеления. Мы с Мариной Вячеславовной прикрываем фланги, а Ольга и Светлана обеспечивают психологическую поддержку и контрразведку на случай появления охраны или подозрительных прохожих.
ЕЛЕНА (радостно). За мной! Спасем молодого человека от экзистенциальной тоски! Докажем всем, что литературные женщины способны на всё!
АННА. Если мы пройдём мимо — значит, вся наша литература, весь наш Антон Павлович — просто мёртвая бумага! Мы обязаны доказать, что слово работает!
СВЕТЛАНА (строчит в телефоне). Так, я создала проект в Заметках. Операция «Спасение Треплева». Чек-лист. Пункт первый. Найти. Пункт два. Обогреть. Три. Напомнить про базовые ценности. Дедлайн — двадцать минут! План А: подходим, вручаем кофе, цитируем «Вишневый сад». План Б: если он адекватный и просто в шапке — значит, это уже не Треплев, снимаем с повестки. План В: если он не хочет спасаться — заставляем силой через сострадание!
ОЛЬГА (с прижатыми к груди руками). Мы своими глазами увидим настоящую драму! Не в блогах, а наяву!
ЕЛЕНА. Я отсюда не уйду, пока мы не вернём ему веру в человечество!
МАРИНА (застёгивая пуховик, с ехидной ухмылкой). А я иду только потому, что если с ним что-то случится, вы потом всю жизнь будете винить меня в бессердечии. Пошли уже, «спасатели»!
Дамы идут к выходу. Елена дергает ручку, но дверь не поддается.
СВЕТЛАНА (строчит в телефоне). Так, я создала проект в Заметках. Операция «Спасение Треплева». Чек-лист. Пункт первый. Найти. Пункт два. Обогреть. Три. Напомнить про базовые ценности. Дедлайн — двадцать минут! План А: подходим, вручаем кофе, цитируем «Вишневый сад». План Б: если он адекватный и просто в шапке — значит, это уже не Треплев, снимаем с повестки. План В: если он не хочет спасаться — заставляем силой через сострадание!
ОЛЬГА (с прижатыми к груди руками). Мы своими глазами увидим настоящую драму! Не в блогах, а наяву!
ЕЛЕНА. Я отсюда не уйду, пока мы не вернём ему веру в человечество!
МАРИНА (застёгивая пуховик, с ехидной ухмылкой). А я иду только потому, что если с ним что-то случится, вы потом всю жизнь будете винить меня в бессердечии. Пошли уже, «спасатели»!
Дамы идут к выходу. Елена дергает ручку, но дверь не поддается.
Сцена 5
Елена дергает ручку двери, ведущей наружу, но та не поддается, к двери подходит Светлана.
СВЕТЛАНА. Эй! Она не открывается.
ОЛЬГА (удивленно). В смысле — не открывается?
СВЕТЛАНА (налегает на дверь всем весом). В прямом! Замок щелкнул, собачку заклинило. Мы заперты. Внутри этой комнаты.
ЕЛЕНА (в ужасе всплескивает руками). Как заперты?! А как же молодой человек у шаурмичной?! Он же там один на ледяном ветру, со своими экзистенциальными травмами! А мы заперты в четырех стенах с остывшим кофе!
ОЛЬГА (с драматичной выразительностью). Снег падает на рваную шаурму. // Он стоит одиноко у станции метро. // Я мысленно шарф ему протяну. // Но между нами — заклинившее окно.
МАРИНА. Не окно, а дверь. Да, Оля, Рильке нервно курит в сторонке. (Тяжело вздыхает, садится, откидывается на спинку стула и скрещивает руки.) Ну всё, приплыли. Классический сюжет. В «Записках из подполья» хотя бы подвал был большой. А у нас — книжные полки и томик Чехова. Значит так, паника отменяется. Давайте включим холодный разум.
АННА (поправляя очки, с философским спокойствием). Марина Вячеславовна права. Давайте взглянем на ситуацию с точки зрения литературы. В конце концов, сколько раз герои Чехова оказывались запертыми в усадьбах во время ливня или в номерах провинциальных гостиниц?
СВЕТЛАНА (мрачно ковыряя замок ключом от квартиры). Вам статистику?.. К тому же, чем обычно заканчивалось у Чехова сидение в четырех стенах? Тоской, дуэлью или тем, что все переругались и разошлись по углам!
МАРИНА (хитро прищурившись). Вот именно! А теперь представьте на секунду — если бы на нашем месте в этой запертой комнате оказалась компания мужчин? Ну, скажем, мужской литературный клуб? Что бы они делали?
ОЛЬГА (задумчиво, закатив глаза к потолку). Мужчины? Ну, во-первых, они бы сразу начали громко и авторитетно спорить о том, кто виноват. Кто-то бы заявил, что во всём виноват мировой заговор сантехников. А третий сказал бы, что замок «просто некачественный».
МАРИНА (с ехидной улыбкой). Не просто спорить! Сначала бы они минут двадцать пинали дверь ногами с криками: «Мужик я или не мужик?!». А когда бы ушибли палец, тут же сели за стол, открыли оставленную газировку и заявили: «Проблема носит системный характер и требует глубокого осмысления».
ЕЛЕНА. Точно! А потом самый умный из них лег бы на диван, сделал бы вид, что медитирует, и изредка бурчал: «Вы вечно суетитесь и всё портите. Вот я бы сейчас в два счета». Хотя сам понятия не имеет, с какой стороны подходить к этому замку!
АННА. А четвертый мужчина обязательно достал бы телефон и стал бы писать в общий чат драматический пост: «Заперты роковым стечением обстоятельств в эпицентре библиотечного апокалипсиса. Спасите наши души!» И ждал бы лайки, вместо того чтобы поискать в шкафу отвертку.
СВЕТЛАНА (постукивая ключом по столу). Картина маслом. Мужская логика во всей красе. Но поскольку ни дивана, ни мужчин у нас нет, а дверь по-прежнему заперта изнутри… Кто из нас возьмет на себя роль того самого мужика с отверткой?
МАРИНА (вставая со стула с решительным видом). Никаких отверток. По-нашему, по-женски — давайте просто дернем все вместе на счет «три». Если мы смогли разобрать пьесы Чехова, неужели мы не справимся с каким-то ржавым замком?
МАРИНА (хитро прищурившись). Вот именно! А теперь представьте на секунду — если бы на нашем месте в этой запертой комнате оказалась компания мужчин? Ну, скажем, мужской литературный клуб? Что бы они делали?
ОЛЬГА (задумчиво, закатив глаза к потолку). Мужчины? Ну, во-первых, они бы сразу начали громко и авторитетно спорить о том, кто виноват. Кто-то бы заявил, что во всём виноват мировой заговор сантехников. А третий сказал бы, что замок «просто некачественный».
МАРИНА (с ехидной улыбкой). Не просто спорить! Сначала бы они минут двадцать пинали дверь ногами с криками: «Мужик я или не мужик?!». А когда бы ушибли палец, тут же сели за стол, открыли оставленную газировку и заявили: «Проблема носит системный характер и требует глубокого осмысления».
ЕЛЕНА. Точно! А потом самый умный из них лег бы на диван, сделал бы вид, что медитирует, и изредка бурчал: «Вы вечно суетитесь и всё портите. Вот я бы сейчас в два счета». Хотя сам понятия не имеет, с какой стороны подходить к этому замку!
АННА. А четвертый мужчина обязательно достал бы телефон и стал бы писать в общий чат драматический пост: «Заперты роковым стечением обстоятельств в эпицентре библиотечного апокалипсиса. Спасите наши души!» И ждал бы лайки, вместо того чтобы поискать в шкафу отвертку.
СВЕТЛАНА (постукивая ключом по столу). Картина маслом. Мужская логика во всей красе. Но поскольку ни дивана, ни мужчин у нас нет, а дверь по-прежнему заперта изнутри… Кто из нас возьмет на себя роль того самого мужика с отверткой?
МАРИНА (вставая со стула с решительным видом). Никаких отверток. По-нашему, по-женски — давайте просто дернем все вместе на счет «три». Если мы смогли разобрать пьесы Чехова, неужели мы не справимся с каким-то ржавым замком?
Сцена 6
В библиотеке раздается звонкий металлический щелчок. Марина Вячеславовна мощным движением дергает ручку заклинившей двери — та с грохотом распахивается настежь.
МАРИНА (стряхивая невидимую пыль с ладоней). Ну вот! Никаких мужиков с отвертками не понадобилось. Чистая женская воля и немного здоровой злости.
ЕЛЕНА (вскакивая со стула с горящими глазами). Дверь открыта! Все за мной! Наш молодой человек у шаурмичной погибает от холода и одиночества! Спасательная экспедиция возобновляется!
АННА (снимает очки, уставшим, но очень мягким голосом). Знаете, коллеги... Я ведь тоже когда-то стояла вот так у остановки. В мороз. Казалось, весь мир рухнул из-за глупой ссоры. И мне так хотелось, чтобы кто-то просто подошел и сказал, что всё это пройдет.
СВЕТЛАНА (хватая телефон и сумку). Бежим, пока у меня интернет окончательно не отрубился!
Все пятеро выбегают за дверь. На секунду воцаряется полная тишина. Затем слышен заунывный зимний ветер.
Сцена 7
Проходит минута. Дверь в библиотеку тихо приоткрывается. В помещение неуверенно заглядывает ПАВЕЛ — тот самый парень у шаурмичной: в расстегнутом пальто, с шарфом набекрень. Он оглядывается, замечает, что за столом никого нет — лишь пустые стаканчики, остывший кофе и томик Чехова.
ПАВЕЛ (поеживаясь от холода и облегченно выдыхая). Никого... Странно. А ведь девушка в пуховике так убедительно кричала про «спасение утопающих», что я даже растерялся. Побежал за ней, разминулись в метели... Помню, она говорила что-то про библиотеку. Мол, здесь спасают от экзистенциального холода лучше, чем фастфуд.
Павел стряхивает снег с плеч, снимает пальто, вешает его на вешалку. Решительно подходит к столу, наливает себе из термоса кофе, берет со стола томик Чехова, усаживается на кресло у гирлянд, открывает книгу и погружается в чтение.
ПАВЕЛ (вздыхая, себе под нос). И правда — тепло. И никто не требует починить утюг. Антон Павлович плохого не посоветует...
В этот момент за дверью раздается грохот, голоса возвращающихся дам. Павел поднимает голову от книги, задумчиво моргает, но продолжает читать.
СЦЕНА 8
Дверь распахивается, и дамы вваливаются в библиотеку.ЕЛЕНА (падает на стул, тяжело дыша). Нету!.. Ни юноши, ни его следов, ни шаурмы! Лишь пустой картонный стаканчик, почти занесённый снегом, грустно валяется у урны!
ОЛЬГА (всплескивает руками, трагически закатывая глаза). Он испарился! Растворился в метели, как призрак уездного недоразумения! Мы опоздали!
МАРИНА (с облегчением швырнув сумку на стол, садится на стул). Ну, ушел и ушел. Значит, пошел домой есть суп. Переживет свой кризис на диване, как все нормальные люди.
СВЕТЛАНА (смотрит в телефон, улыбается). А знаете, я за эти полчаса ни разу в рабочий чат не заглянула. Даже забыла, что у меня квартальный отчет горит.
ЕЛЕНА (задумчиво). И я... Я, кажется, не его спасти пыталась. Просто хотела, чтобы хоть что-то невероятное произошло.
ОЛЬГА. А оно и произошло. Мы же все ожили. По-настоящему.
В этот момент Павел за столом переворачивает страницу. Бумажный шелест раздается на всю комнату. Дамы резко поворачиваются и видят спокойно читающего юношу.
ПАВЕЛ (поднимает глаза от книги, вежливо кивает). Добрый вечер. Простите, дверь была не заперта. Я тут у вас… приобщаюсь к классике. Очень захватывающе, знаете ли. Особенно про уездных лекарей.
ЕЛЕНА. Треплев?! То есть… юноша?! Вы как здесь оказались?!
ПАВЕЛ. Пешком. Вы же сами звали спасаться. Я нашёл эту библиотеку и сразу зашел. Если что, я – Павел.
АННА (поправляет очки). Ну что ж… Кажется, операция по спасению утопающих прошла успешно без нашего прямого вмешательства. Присаживайтесь к нам, молодой человек. Кофе горячий, Чехов открыт на нужной странице.
МАРИНА (хитро щурится, подвигая к Павлу пачку печенья). И главное — никаких вопросов про утюг. Покамест.
АННА (сняв очки, вытерев их платочком, и снова надев, обводит взглядом притихших подруг). Заседание клуба продолжается. Счастье, дамы, — это когда дверь открывается. Юноша у шаурмы уже дома... точнее, в библиотеке. А мы всё ещё верим, что Чехов писал про нас. Наливайте кофе.
Все дружно смеются, Павел смущенно улыбается, подсаживается к столу. Наливают кофе, звучит легкая ироничная чеховская мелодия.
МАРИНА (хитро щурится, подвигая к Павлу пачку печенья). И главное — никаких вопросов про утюг. Покамест.
АННА (сняв очки, вытерев их платочком, и снова надев, обводит взглядом притихших подруг). Заседание клуба продолжается. Счастье, дамы, — это когда дверь открывается. Юноша у шаурмы уже дома... точнее, в библиотеке. А мы всё ещё верим, что Чехов писал про нас. Наливайте кофе.
Все дружно смеются, Павел смущенно улыбается, подсаживается к столу. Наливают кофе, звучит легкая ироничная чеховская мелодия.
Занавес.
Москва, ноябрь 2026 года.
