СВИДЕТЕЛЬСТВО

Аннотация

Это история о том, как вчерашние школьники, став невольными свидетелями Великого злодеяния, превращаются в настоящих мужчин. Общая беда рухнула на их плечи, но бывшие мальчики бросаются в битву с превосходящими силами Зла… И становятся Героями.

Действующие лица:

ТИГРАН.
ВАРДАН – отец Тиграна.
МАНУШАК - старшая сестра Тиграна.
ТЮРАН – полицейский.
МАТЬ Тюрана.
ДИРЕКТОР.
«ПАЛКА».
АШОТ – друг Тиграна.
КАЙЦАК – одноклассник Тиграна.
САМВЕЛ – отец Кайцака.
БАБУШКА Тиграна.
ДЕДУШКА Тиграна.
АРМЕН – друг Вардана.
ТЕВАН – друг Вардана.
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ.
МОЛОДАЯ ТУРЧАНКА в очках.
УНТЕР-ОФИЦЕР.
АСКЕР.

Полицейские, аскеры, горожане, учителя, одноклассники Тиграна.

Действие первое.

Сцена 1

ТИГРАН. Далеко-далеко на востоке от Константинополя есть горы. Здесь всегда были горы – так пишут в книгах, которые я читал. Затем пришли люди – построили дома… Наш городок приютился в долине между этих гор – в долине Седых камней. Сначала тут жили армяне и несколько греческих семей. Затем появились турки. Постепенно городок разделился на две части. Влево от базарной площади — армянская часть с церковью. Справа – турецкая, с мечетью и всякими учреждениями - городской управой, судом и полицейским участком. Почты и телеграфа у нас не было.

Появляются горожане - торговцы, ремесленники, покупатели. Идёт обычная жизнь базарной площади.
 
ТИГРАН. Приезжему человеку могло показаться, что у нас царит мирная, размеренная жизнь… И это несмотря на то, что наша Османская империя уже почти год воюет со всем миром… Хотя откуда в нашей глуши приезжие люди?.. Ссыльных привозили… Это да… Но чтоб по собственной воле… Это нет… Люди одной части города старались не замечать людей из другой… Так всем было спокойней... На базарной площади, если присмотреться, это заметно… Видите?.. Но были исключения.

Появляется Тюран.
 
ТИГРАН. Вот, например, полицейский Тюран… Доброго вам утра, Тюран-ага.
ТЮРАН. О, Тигран, салям тебе. Приехал отец?
ТИГРАН. Их караван сегодня вечером или завтра утром должен прибыть. Всё зависит от погоды на перевале.
ТЮРАН. Это да. Ну, передавай ему привет, когда приедет. Хотя нет, сам к вам завтра зайду, разговор к нему есть… А ты в школу не опаздываешь? На вашей церкви колокола били.
ТИГРАН. Уже иду… А саркавага Рубена нашли?
ТЮРАН. Кого?
ТИГРАН. Который в нашей церкви служит… Рубен… Священник… С такой седой бородой.
ТЮРАН. А, этот… Нет, не нашли. Ищем… Почему спросил?
ТИГРАН. Вы о церкви сказали, я и вспомнил… Он мне книги всегда давал читать.
ТЮРАН. Какие книги? О чем?
ТИГРАН. Разные. В основном о приключениях.
ТЮРАН. Может политические листы, брошюры?
ТИГРАН. Нет. Иногда по истории. Но больше о приключениях.
ТЮРАН. Точно в школу не опоздаешь?
ТИГРАН. Да-да, иду, иду.

Постепенно вместо горожан на базарной площади появляются одноклассники Тиграна и его школьные учителя.
 
ТИГРАН. Тюран мне нравится, он храбрый… Другие турки стесняются или боятся подобной дружбы. Тюрану наплевать… Было не принято открыто говорить, что твой друг армянин — честный и хороший человек, что тебе просто приятно бывать у него дома, разговаривать по душам.

Пауза.
 
ТИГРАН. Наша школа - гордость городка, по крайней мере, среди армян. Но особая гордость – это школьные преподаватели. Уже вторую весну, когда открывалась дорога через перевал, к нам приводили несколько ссыльных армян, главным образом из Константинополя. Среди них - учителя, редакторы газет, даже ученые - лингвисты, историки, правоведы. Мы их очень уважали. Некоторых даже любили. Особенно господина Директора.

Появляется Директор.
 
ТИГРАН. Здравствуйте, господин Директор.
ДИРЕКТОР. Доброе утро, Тигран. Подготовился к урокам?
ТИГРАН. Да, господин Директор.
ДИРЕКТОР. Молодец!.. Но я обязательно проверю… Здравствуйте, господа ученики!
ОДНОКЛАССНИКИ ТИГРАНА (почти хором). Здравствуйте, господин Директор.

Директор, улыбаясь, уходит.
 
ТИГРАН. Слышали? Господа ученики… Когда такие учителя рассказывали о далеких временах и странах, мы вздыхали и мечтали о подвигах… Я даже не подозревал, насколько осторожным надо быть в своих желаниях… Но были и другие. Особенно один. Мы прозвали его «Палка».

Появляется «Палка».
 
«ПАЛКА». Ну, что, собачьи дети? Опять урока не знаете? Тупоголовые скоты!

Тигран и его одноклассники, среди которых Ашот и Кайцак, застывают, вытянувшись в струну.
 
«ПАЛКА» (Ашоту). Ты, баранья башка, выйди вперёд и перечисли всех праведных халифов.
АШОТ. Простите, эфенди, но мы не проходили этого.
«ПАЛКА». Не возражать! Кто здесь кого учит? Подставляй руку!

Ашот вытягивает руку, «Палка» бьёт по ней линейкой.
 
«ПАЛКА» (Тиграну). А теперь ты! Рассказывай, как надо вести себя, чтобы Всевышний простил прегрешения.
ТИГРАН. Надо уточнить кому: вам, мусульманам, или нам, христианам? Но, так или иначе, мне кажется, сначала нужно их совершить.
«ПАЛКА». Ах ты, книжный червь - дерзкое насекомое!
«Палка» бьёт Тиграна линейкой по руке. Потирая руку, юноша отходит в сторону.
ТИГРАН. Но рано или поздно даже урок «Палки» заканчивался, и мы выскакивали из класса во двор, словно из логова Иблиса.

«Палка» уходит.
К Тиграну направляются Ашот, Кайцак и несколько одноклассников.
 
АШОТ. Давайте подкараулим его и забросаем камнями.
ТИГРАН. Эх, Ашот, как у тебя всё просто… А дальше что?
АШОТ. Изобьём!
КАЙЦАК. И какая польза от этого?
ТИГРАН. Правильно, Кайцак. Он ещё больше разозлится.
АШОТ. И что? Пусть продолжает издеваться над нами?
ТИГРАН. А может ему стул клеем намажем?
АШОТ. Точно!

Остальные ребята соглашаются.
 
КАЙЦАК. Я отказываюсь участвовать в этой глупости. Виновных могут исключить из школы.
ТИГРАН. Весь класс исключат?
КАЙЦАК. Могут и весь… У «Палки» есть серьезные знакомства в управе и в полиции.
АШОТ. Ну и пусть исключают!
КАЙЦАК. Ты в чабаны пойдёшь. А я адвокатом хочу стать. Отец сказал, что ничего не пожалеет для моего образования.
ТИГРАН. Трус ты, Кайцак. А «Палку» мы всё равно проучим.
 
Кайцак уходит. Тигран, Ашот и ребята суетятся: кто-то приносит стул, кто-то мажет его клеем. Всё готово. Все в предвкушении.
Появляется Кайцак, встаёт рядом с одноклассниками. Затем - Директор, в его руках новый стул.
 
ДИРЕКТОР. Я был лучшего мнения о вас. Думал, вы взрослые люди, господа ученики. Считал, вы не способны на подобные шалости. Вам всем должно быть стыдно.

Директор забирает испачканный клеем стул, ставит на его место чистый и уходит.
Появляется «Палка».
 
«ПАЛКА». Ну, что, собачьи дети и бараньи головы! Приступим к уроку!
АШОТ (громким шёпотом). Точно кто-то донес. Может это ты, Кайцак?
ТИГРАН. Надо выяснить.
АШОТ. После уроков.

Тигран отходит в сторону.
 
ТИГРАН. А затем меня вызвали к Директору.

Появляется Директор.
 
ДИРЕКТОР. Почему ты избил своего товарища?
ТИГРАН. Я не избивал. Всего пару раз ударил… Он предал весь класс!
ДИРЕКТОР. Это эмоции, а не суждения. Кайцак избавил вас, меня и всю школу от больших неприятностей. И это его оправдывает. Тебе это понятно? (Тигран опускает глаза.) Не понятно… Иногда, Тигран, надо найти в себе мужество перетерпеть несправедливость и предательство.
ТИГРАН. Значит, в учебниках истории и романах восхваляют одно, а в жизни учат быть трусом?!
ДИРЕКТОР. Нет-нет-нет… Ты отделяешь себя от истории мира. Может быть именно в эту секунду своим поведением, своими словами, делами, ты вносишь в ход истории свою лепту. Пусть ты не полководец, не правитель, но… Как знать, может именно тебе суждено стать тем, кто изменит мир и твоё имя появится в учебниках… (Тяжело вздохнув, задумавшись.) Но историки-учёные и хитроумные чиновники многое перепутают или намеренно переврут… И всё это в угоду нынешним правителям. А затем придут новые ученые и чиновники, чтобы снова переписать историю. Зачем? Потому что появятся новые правители… Я отвлёкся… И запомни, ничего подобного я тебе не говорил.
ТИГРАН. Предатель – всё равно предатель, какие бы времена ни были.
ДИРЕКТОР. Никогда не спеши судить человека… Но как ни печально, несмотря на моё уважение к твоей семье, я вынужден исключить тебя из школы.
ТИГРАН. Что?! До окончания осталось пару месяцев и экзамены!.. Господин Директор, всё что угодно, только не исключение! Бабушка с дедом меня живьём под яблоней закопают! Даю честное слово – подобного не повторится!
Директор. Верю, Тигран, верю. Но этого требует отец Кайцака – многоуважаемый Самвел. Он человек влиятельный, даже среди турок... Ну, хорошо. Исключаю только на одну неделю. Уроки будешь дома готовить. Ты способный, не отстанешь. И запомни, ты дал честное слово.

Сцена 2 

Комната в доме семьи Тиграна.

За столом на подушках сидят Дедушка, Вардан, Армен и Теван. Трапеза подходит к завершению.

ВАРДАН. Понимаю, что поздно, отец. Но надо было проследить за разгрузкой каравана, расставить охрану. Хорошо без особых приключений в этот раз обошлось. Дорога тяжелая, могли в горах застрять.

Появляется Тигран.
 
ВАРДАН. Где ты бегал, сынок? Иди сюда. Как будто ещё вырос? Окреп. Какие мускулы… Отец, ты чем внука кормишь в моё отсутствие?.. Садись вот сюда… Ну, рассказывай. Говорят, набедокурил без меня?
ДЕДУШКА. Опять подрался с Кайцаком. Его отец снова приходил мне жаловаться.
ВАРДАН. Ну, это ничего. На то и юноши, чтобы силой меряться.

Появляется Бабушка, ставит на стол новый кувшин с вином.
 
БАБУШКА. Вот всегда так, Вардан, учишь сына бог знает чему! Потом с ним сладу не будет. Бедного мальчика так избил, что у того из носа кровь пошла.

Бабушка, собрав несколько пустых тарелок со стола и пустой кувшин, уходит.
 
ТИГРАН. Обидно стало, когда его отец меня в полицию потащил! Если бы Тюран не вмешался, я бы их обоих: и отца, и сына…
ВАРДАН. Опять?! (Дедушка кивает.) Армен, неужели вы не можете отучить Самвела таскаться в полицию? Что молчишь?
АРМЕН. А что тут скажешь? Богачом стал, вот и хорохорится. Не признаю, говорит, ваших старост. Есть, говорит, законы, суд и полиция, как во всём цивилизованном мире.
ВАРДАН. Суд, полиция… Это всё турецкое. Не наше. У нас свои законы. Или я не прав, Теван?
ТЕВАН. Ну что он, не знает, что ли? Два раза приглашали к старейшинам — не явился.
ДЕДУШКА. Вот времена пошли… Чтобы армянин с армянином свои тяжбы в турецком суде разбирали… Да, времена.
АРМЕН. Вардан, расскажи, что в мире делается. А то сидим в этой долине, как на краю мира.
ВАРДАН. Везде одно и то же. Война… Сейчас для нашего брата настают времена похуже, чем при султане Гамиде… Проходили через Харпутский вилайет, видели сожжённое армянское село. Говорят, не смогли заплатить налог за четыре года вперёд. На следующий день пришли жандармы и…
ТЕВАН. Да, в невесёлые времена живём. У нас тоже… новости. На днях сапожника Крикора убили.
ВАРДАН. Кто? Почему?
АРМЕН. Какой-то знатный турок из соседней деревни. Он ему сапоги заказал. И чтоб из лучшей кожи. Через неделю пришёл. Молодец, говорит, мастер. Хорошие сапоги сшил. И пошёл, ничего не заплатил. Крикор вежливо напомнил ему о плате. Ну ты знаешь Крикора, какой он безобидный…
ТЕВАН. Я ему не раз говорил, чтоб пистолет себе купил или кинжал. А он: «Кому, говорит, я нужен? Врагов у меня нет. Я со всеми в мире живу».
АРМЕН. Завязался спор. Тот выхватил кинжал и заколол Крикора… на глазах у всей его семьи. Полицейские прибежали, увели убийцу, а потом отпустили.
ТЕВАН. А история с Маркаром и его женой?
ДЕДУШКА. Да, это совсем плохая история… Иди-ка, Тигран, спать, уже поздно.
ТИГРАН. Но дедушка.
ВАРДАН. Ты слышал, что старший сказал?
ТИГРАН. Всем спокойной ночи!

Тигран уходит из комнаты.
 
ТЕВАН. Свидетель Бог, я не знаю, как Маркар не сошёл с ума.
АРМЕН. Месяц тому назад это было. Шла женщина домой из сада, а на неё напали и увезли. Сидит теперь парень и воет, как волк.
ТЕВАН. Везде искали, всех расспрашивали. Пропала. И кто увёз - непонятно. Полиция тоже ничего не нашла.
ВАРДАН. А священник Рубен тоже до сих пор не найден? Ни тела, ни клочка одежды? Ничего?.. Что-то странное у нас в долине творится, что-то странное.
АРМЕН. Как охотник скажу… Это не зверь… Может чудовище какое… Схватит человека и… Нет человека – исчез… Зверь следы оставляет, а этот - нет.
ТЕВАН. И не только у нас, но и в соседних посёлках… Словно во вкус входит.
АРМЕН. Никаких следов.
ДЕДУШКА. И охотится исключительно на армян… Что вы, молодцы, жути на ночь глядя нагнали… Звери, чудовища… (Поднявшись с подушки.) Уже поздно. Вардану нужно дать отдохнуть с дороги.

Армен, Теван и Вардан поднимаются с подушек, прощаются.
 
ВАРДАН. Задержитесь на секунду. (Дедушка, попрощавшись, выходит из комнаты.) В моих тюках кое-что есть, нужно переправить в безопасное место.
АРМЕН. Сейчас?
ВАРДАН. Нет, завтра. И лучше днём, открыто, чтобы не вызвать подозрений.
ТЕВАН. Хорошо, мы утром будем.

Сцена 3

На базарной площади сидят Тигран и Ашот.

АШОТ. Знаешь, Тигран, я передумал быть чабаном. Школу закончу, пойду к твоему отцу караванщиком. Хочу побывать в чужих краях, объехать весь мир, драться с разбойниками… Что может быть лучше?
ТИГРАН. А я пока не решил. Отец говорит, доктором хорошо быть.
АШОТ. Скучно. Сидишь у постели больного, слушаешь стоны, да ещё и деньги с него берёшь. Человеку и так плохо, а ты оплату требуешь.

На площади появляется Манушак с узелком в руке, направляется к ребятам.
 
АШОТ. О, твоя сестра идёт. Как я выгляжу?
ТИГРАН. Как обычно. Что с тобой?

Ашот плюёт на ладонь и пытается пригладить свои волосы.
 
АШОТ. Доброе утро, Манушак.
МАНУШАК. Здравствуй, Ашот. Вы почему здесь? (Тиграну.) Я тебя у школы искала, а ты тут сидишь… Держи, твой завтрак. (Передаёт узелок брату.) Голодным бы остался, если бы бабушка не вспомнила… Что расселись? В школу бегите.
ТИГРАН. Рано ещё.
АШОТ. Тигран целую неделю – свободная птица. Может сидеть, где захочет.
МАНУШАК. Что это значит?
ТИГРАН. Это… Э-э-э… (Ашоту.) Ты зачем это сказал?
АШОТ. Его на неделю от учебы отстранили… А разве она не…
МАНУШАК. Как отстранили? Кто? За что?
ТИГРАН. Спасибо тебе, друг. Теперь она всем в доме расскажет.
АШОТ. Директор… Из-за драки… Расскажешь?
ТИГРАН. Конечно расскажет! Знаешь какая она вредная?
МАНУШАК. Сам ты!.. Не расскажу. Только ты, братец, другое место для пряток найди. Здесь тебя кто угодно может увидеть и отцу рассказать… Или ещё хуже – бабушке с дедом.
АШОТ. Тигран, тебе надо на кладбище! Возле забора у ограды сядешь. Никто с улицы не увидит. Или страшно?
ТИГРАН. Ничего не страшно… Манушак, прости меня, что вредной назвал.
МАНУШАК. Идите отсюда, пока никто не увидел.

Манушак уходит. Юноши смотрят ей вслед.
 
ТИГРАН. Я думал, она так… А она человек.
АШОТ. Какая она красавица.
ТИГРАН. Эй, ты чего? Она моя старшая сестра.
АШОТ. И что? Разве не может быть красавицы сестры у такого уродца?
ТИГРАН. Сам ты уродец!

Улыбнувшись, Тигран набрасывается с кулаками на Ашота.
На площади появляется Кайцак. Подходит к ребятам.
 
КАЙЦАК. Опять хулиганите? И когда вы за ум возьметесь?

Ребята перестают бороться, недоумённо смотрят на Кайцака.

КАЙЦАК. Вы хотя бы знаете, который сейчас час?
АШОТ. В церкви отзвонили, значит скоро в школу.
КАЙЦАК. А я точно знаю. Сейчас семь часов двадцать минут.
ТИГРАН. Хватит врать.
КАЙЦАК. Не веришь? Смотри. (Кайцак вытаскивает из кармана большие часы с цепочкой.) Подарок отца.

Ребята внимательно рассматривают часы, затем Кайцак убирает их в карман.
 
АШОТ. Подумаешь. Обычные часы.
КАЙЦАК. И вовсе необычные. У тебя таких точно никогда не будет.
АШОТ. Да? Получше твоих будут.
КАЙЦАК. Как же! Лучше этих не бывает - они серебряные.
АШОТ. Ну и проваливай со своими серебряными!
КАЙЦАК. Не на твоей земле стою.
ТИГРАН. Лучше уйди, а то получишь.
КАЙЦАК. Испугался! Попробуй тронь!
ТИГРАН. Ох, показал бы я тебе… Жаль слово дал.
АШОТ (улыбнувшись). А я-то никому слова не давал.

Ашот со всего размаха ударяет Кайцака по лицу. Тот, закрыв лицо руками, кричит и убегает. Ашот - за ним.
 
ТИГРАН. Да что ж такое! Опять виноватым останусь… Ашот, оставь его! Пусть бежит! Ашот!

Тигран убегает.

Сцена 4

Там же. На площади появляются горожане. Торговцы открывают лавочки. Среди толпы - Армен, Теван и Вардан, каждый несёт на плече тяжелый баул. Им на встречу - Тюран. Заметив Вардана, он в приветствии машет рукой. Вардан, Теван и Армен останавливаются, переглядываются. Вардан перекладывает свой тюк на плечо Тевана.

ВАРДАН (шёпотом). Быстро уходите. Спрячьте это где-нибудь.
АРМЕН (шёпотом). Где?
ВАРДАН (шёпотом). Не знаю. Главное, чтобы полиция не нашла.

Теван и Армен уходят. Вардан подходит к Тюрану.
 
ТЮРАН. Как раз к тебе шёл. Думал чаю попить. Разговор есть.
ВАРДАН. Пойдём. Всегда рад тебя видеть в своём доме.
ТЮРАН. А что в тюках?
ВАРДАН. Моя доля с каравана.
ТЮРАН. Это понятно. А что в тюках-то?
ВАРДАН. Так, ерунда всякая… Несколько винтовок с патронами.
ТЮРАН. Все шутишь. А у меня к тебе серьезный разговор. Отойдём в сторонку… Русские на севере теснят наши войска. Завтра на площади будет объявлено о призыве в армию армянского населения. Всех уклонистов – на каторжные работы… Или расстрел. Советую, хотя бы на время, спрятаться.
ВАРДАН. А моя семья?
ТЮРАН. Думаешь, старика-отца или мать заберут в армию?
ВАРДАН. А Тигран?
ТЮРАН. Он ещё мальчишка… А вот что касается твоей дочери…
ВАРДАН. Манушак? Её в армию?!
ТЮРАН. Нет, друг… В эти сложные времена я готов взять её в жены.
ВАРДАН. Я ценю твою дружбу, Тюран, но отдать дочь… Рано ей пока о замужестве думать.
ТЮРАН. Как бы поздно не было… Посоветуйся со старшими. Поговори с Манушак. Ты знаешь, я её не обижу… Вот передай ей. Это конфеты. Монпансье. Таких у нас не сыщешь. Из Германии. От союзников. Видишь всё на немецком? Дорогие. Специально для неё.

Тюран протягивает Вардану коробку с леденцами.
 
ВАРДАН. Постой, постой, Тюран, я не готов к такому разговору.
ТЮРАН. Я не тороплю. Подумай. Может замужество – это её спасение.
ВАРДАН. Спасение? От чего спасение? Ты что-то ещё знаешь?
ТЮРАН. От невзгод, от жизненных неприятностей… Что я знаю? Тяжёлые времена настают, Вардан. Для всех нас – тяжёлые времена.

Тюран вкладывает коробку с конфетами Вардану в руку.
 
ВАРДАН. Хорошо, Тюран, я подумаю.
ТЮРАН. Подумай, Вардан, подумай.

Вардан и Тюран расходятся в разные стороны.

Сцена 5

Дедушка сидит во дворе дома, строгает ножиком фигурку.

Появляется Самвел.

САМВЕЛ. Уйми своего волчонка! Чтобы он не смел трогать моего сына!
ДЕДУШКА. Даже не поздоровался. Сразу кричать.
САМВЕЛ. Здравствуй!
ДЕДУШКА. На то они и дети, Самвел, чтоб драться. Когда я был маленьким, тоже любил бороться, ну и кулаками помахать. Сколько раз приходил домой битым.
САМВЕЛ. Я не хочу, чтобы мой сын рос хулиганом. Если твой внук ещё раз тронет Кайцака, я ему руки переломаю!
ДЕДУШКА. Что ж, Бог в помощь! Чтоб бить детей, большого ума не надо. Только знай: скандал будет — жалеть будешь.
САМВЕЛ. Да что ж такое! Взяли моду мне угрожать! Словно я никогда в руках кинжал не держал!
ДЕДУШКА. Ты словами про кинжал не кидайся - руки поранишь.
САМВЕЛ. Держи язык за зубами, старик!
ДЕДУШКА. Ну, это слишком. Знаешь, что… уходи-ка с моего двора подобру-поздорову!
САМВЕЛ. Я-то уйду, только ты запомни мои слова.

Появляется Тигран. Самвел, погрозив ему кулаком, уходит.
Рассерженный Дедушка подходит к Тиграну и хватает его за ухо.
 
ДЕДУШКА. В следующий раз, внучек, когда этот щенок, Кайцак, попадётся тебе в руки, избей его так, чтобы он надолго запомнил! (Дедушка отпускает ухо внука. Тигран отходит в сторону.) Пугать пришёл!.. Ты понял меня? В ухо и в нос! И ещё пинком вдогонку! Но аккуратно.

Появляется Бабушка.
 
БАБУШКА. Учи, учи! Он и так от рук отбился! Зачем портишь ребёнка?
ДЕДУШКА. Он не ребёнок! И вообще, женщина, иди в дом! Здесь мужчины разговаривают!

Махнув рукой, Бабушка уходит в дом.
Появляются Армен и Теван.
 
ТЕВАН. Что шумишь, сосед?
ДЕДУШКА. Самвел приходил! Угрожал! Мне и внуку угрожал!
АРМЕН. Вот негодяй! Когда-нибудь я его поколочу!
ТЕВАН. Вардан дома?
ДЕДУШКА. Нет. Он с вами ушёл… До сих пор успокоиться не могу, всего трясёт!
ТЕВАН. Вардан придёт, передай ему, что тюки под Седым камнем, рядом с ущельем. Пусть не беспокоится… А мы Самвела догоним, пока он далеко не ушёл, поговорим.

Армен и Теван быстро уходят.
 
ДЕДУШКА. А ты чего так рано домой пришёл? Уроки кончились?
ТИГРАН. Нас раньше отпустили. Говорят, в долину полк аскеров зашёл. С оркестром идут. Завтра у нас будут.
ДЕДУШКА. Чего им здесь делать?
ТИГРАН. Чабаны с дальних пастбищ сейчас на базаре рассказывали.
ДЕДУШКА. Так-так-так… Вот что. Надо ценные вещи спрятать. Продукты и животину куда-нибудь отвести, пока вояки здесь будут. Даст Бог, недолго. Ну, что встал? Беги за бабушкой! И сестру зови! Надо успеть.

Сцена 6

Площадка перед школой.

Директор школы стоит на возвышении, рядом с ним - несколько учителей. По бокам от возвышения - полицейские. Тигран, Ашот и другие школьники смотрят на учителей.

ДИРЕКТОР. Дорогие дети! Господа ученики! У меня печальная новость. Властям понадобилось здание школы для военных нужд. С сегодняшнего дня все занятия прекращаются на неопределенное время. Прошу вас, дорогие мои, если будет возможность, собирайтесь группами и учитесь. Мы, ваши учителя, постараемся во всём помочь вам. Будем надеяться, на будущий год мы соберёмся с вами в этих стенах. А сейчас прощайте!

Ребята расходятся.
 
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ. Кто из вас преподавал историю?
ДИРЕКТОР. Несколько учителей. Я в том числе.
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ. Где я могу со всеми преподавателями истории поговорить?
ДИРЕКТОР. У меня в кабинете, если вас это устроит. Прошу за мной.
 
Учителя и полицейские уходят.
Тигран и Ашот устраиваются в тени с другой стороны школьной ограды.
 
ТИГРАН. Жаль, что школу закрыли. Всё-таки интересно здесь было, особенно на уроках истории. И где мне теперь книги брать?
АШОТ. А я не жалею. Сегодня же уйду в горы к нашим.
ТИГРАН. Не боишься?
АШОТ. Ну… бояться! Я три раза у них был. Белье носил, еду. Даже несколько раз стрелял: из винтовки и из револьвера.

Шум, крики. Затем двое полицейских выводят из школы «Палку». Следом за ними - полицейский офицер.
Ашот выглядывает из-за школьной ограды.
 
ТИГРАН. Что там?
АШОТ. Смотри! Ведут! «Палку» взяли.
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ (к «Палке»). Последний раз спрашиваю – где записи? Где это пресловутое «Свидетельство преступлений»?
«ПАЛКА». Здесь какое-то недоразумение! Я не знаю ни о каких записях! Вы здесь человек новый. У меня много знакомых в полиции и в управе. Вот, хотя бы у них спросите. Какие записи?
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ. Нам о них сообщил один из ваших… Не важно кто. За это он получит щедрую награду. Не сомневайтесь. Мы умеем быть благодарными. Так, где записи?
«ПАЛКА». Я не понимаю, о чем вы говорите! Я уважаемый человек!
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ. Зря упорствуете. Шагай вперед!

Учитель делает пару шагов. Один из полицейских по сигналу офицера скидывает винтовку с плеча, быстро передернув затвор, стреляет в спину преподавателя. Учитель падает.
 
ТИГРАН. Убили!
АШОТ. Ещё ведут!

Полицейские выводят из школы Директора и остальных учителей.
Перед школой на звук выстрела собирается народ: старики, женщины, дети. Люди издали смотрят на труп «Палки», не решаясь подойти к нему.
 
ТИГРАН. Неужели Директора тоже?
АШОТ. Нет, его и других просто уводят. Бежим, посмотрим!
ТИГРАН. Нет, я здесь… Что-то не хорошо… Я пока здесь.
 
Ашот убегает вслед за учителями и полицейскими.
Тигран сползает по ограде, садиться на корточки, обняв колени руками.
Толпа окружает убитого учителя, кто-то сооружает импровизированные носилки, труп уносят. И всё это молча, без причитаний. Люди расходятся.
 
ТИГРАН. Убили… Убили… Так просто, буднично… В книгах всё по-другому… А здесь – Раз! - и всё, и нет человека. И вроде вот он лежит, а уже не он… Я думал смерть – это что-то другое, что-то особенное, торжественное… А это не красиво… И как-то унизительно. (Осененный какой-то догадкой.) А ведь это не тот человек, который только что жил, дышал, ходил. Это – раз! – и сразу что-то другое. Тело, только тело. А где человек? Где сам человек?

Раздаются звуки оркестра, который играет военный марш.
Тигран, пошатываясь, держась за ограду, медленно поднимается.
 
ТИГРАН. Убили… А кого убили?.. Человека?.. Нет… Человека-то уже нет… Тело… Лишь тело… А где человек?

Тигран уходит.

Сцена 7

Во дворе дома возле небольшого забора стоят Дедушка и Бабушка, тревожно вслушиваются в далекие звуки оркестра.

БАБУШКА. Говорят, целый полк пришёл. Рядом с городом встали.
ДЕДУШКА. Пушки есть?
БАБУШКА. Откуда я знаю? Я не видела. Думаешь снова грабить будут?
ДЕДУШКА. Сомневаюсь. Эти, видишь, к русской границе торопятся. Чего им у нас делать? Думаю, ничего не будет. Переночуют, а утром уйдут. Эти другие, у этих дисциплина. Точно утром уйдут.
БАБУШКА. А если не уйдут?
ДЕДУШКА. Обязательно уйдут. Как ни крути, у этих дисциплина другая, не то, что в прошлую войну. Тогда, помнишь, не успели зайти, сразу к нам в квартал и, словно саранча, все разгромили. И народу тогда столько погубили. А сейчас? Глянь, лежат себе под деревьями, и ничего им не надо. Должно быть, приказ такой вышел: раз ты солдат, так воюй, мол, с врагом, а мирное население нечего трогать.

Возле калитки появляется Тигран.
 
БАБУШКА. Слава Богу! Наконец-то пришёл!.. Что с тобой? На тебе лица нет!
ТИГРАН. Учителя нашего убили!
ДЕДУШКА. Кто? Солдаты?
ТИГРАН. Нет. Полицейские.
БАБУШКА. А ты откуда знаешь?
ТИГРАН. Сам видел. Там, возле школы, под оградой… Так страшно, бабушка!
БАБУШКА. Всюду ты лезешь, всё тебе нужно видеть!

Бабушка, обняв внука, уводит его в дом.
Дедушка переводит взгляд на небо.
 
ДЕДУШКА. Зачем Тебе это? Моя старуха молится Тебе каждый день, а Ты снова хочешь посмеяться над нами?

Сцена 8

Там же. Во двор входят двое аскеров и унтер-офицер.

 
УНТЕР. Эй, старик, домашняя живность есть? Корова, барашки… Мы изымаем излишки на нужды армии.
ДЕДУШКА. Нет. Ничего нет.
УНТЕР (аскерам). Проверьте… Если найдёте куриц, гусей – тоже можно брать. (Один солдат заходит в дом, другой идёт к сараю.) Почему вы всё время упорствуете? Почему сами, добровольно не хотите отдавать? Почему всё время отнимать приходиться? А потом жалуетесь, что мы с вами грубо обращаемся.
ДЕДУШКА. Но у нас ничего нет.
УНТЕР. Врёшь. Видно же, не бедняки в доме живут. Не особо богатые, но…

Из дома появляется Бабушка, несёт на подносе свежие лепёшки и соления. За ней следом выходит солдат с подносом в руках, на котором куски жареной баранины. Шествие замыкает Тигран - с глиняными плошками и кувшином вина.
 
БАБУШКА. Может, хотите немного закусить, господин офицер?
УНТЕР. Хм, не помешало бы.
БАБУШКА. Присаживайтесь вот сюда, в тенёк… (Дедушке.) Ну, что стоишь? Принеси подушку для господина офицера… А вы ставьте подносы вот сюда. Покушайте. Просим вас.

Бабушка, солдат и Тигран ставят закуски и вино на небольшой столик во дворе.
Из-за дома выбегает растрепанная Манушак, за ней бежит аскер, в его руках покрывало с головы девушки.
 
АСКЕР. Господин унтер-офицер, вы только посмотрите, какую я курочку в сарае нашёл.
МАНУШАК. Дедушка, помоги!

Манушак прижимается к Дедушке.
 
АСКЕР. Эй, я тебя не обижу… Ну, иди сюда.
ТИГРАН. Не тронь её!
БАБУШКА. По чести просим, господин офицер, не трогайте внучку.
УНТЕР. Ребята на фронт идут, пусть немного пофлиртуют.
ДЕДУШКА. Я этого не допущу! Скандал будет! До вашего командира дойдём!

Дедушка делает шаг вперёд, закрыв собой внучку. Унтер медленно надвигается на Дедушку.
 
УНТЕР. К командиру, говоришь?
АСКЕР. Ну и ну, какие в этой глуши армяне не пуганные.
УНТЕР. Совсем обнаглели.

Унтер ударяет Дедушку в грудь. Старик падает. Тигран бросается на Унтер-офицера, но один из аскеров прикладом винтовки ударяет его по затылку. Юноша падает на землю.
 
БАБУШКА. Помогите! Убивают! Соседи! Помогите!

Другой аскер хватает Манушак, та пытается расцарапать ему лицо.
 
АСКЕР (второму аскеру). Да не стой! Помоги мне!

Второй аскер пытается связать Манушак покрывалом.
Дедушка, поднявшись, бросается на солдат.
Унтер-офицер подходит к кричащей Бабушке и ударяет её по лицу.
 
УНТЕР. Перестань голосить, старуха!
БАБУШКА (слабеющим голосом). Помогите!.. Помогите!.. Помогите…

Унтер-офицер снова ударяет Бабушку. Затем, взяв одной рукой пожилую женщину за отворот халата, другой бьёт по лицу, затем ещё и ещё, с каждым разом всё сильнее и сильнее.
Тигран, придя в себя, пошатываясь, поднимается на ноги. Смотрит на происходящее и не верит своим глазам. Хватает с земли брошенную аскером винтовку.
 
ТИГРАН. Не троньте их! Убью!

Во дворе дома постепенно появляются соседи: мужчины с палками в руках, несколько стариков и старух, женщины, подростки, среди них Ашот. С каждой секундой их всё больше и больше. Появляется и Самвел. Ропот толпы угрожающе нарастает.
Унтер-офицер, заметив толпу, отпускает затихшую пожилую женщину. Бабушка валится на землю – застывает. Аскеры, забыв про девушку и старика, отступают поближе к унтер-офицеру. Манушак бросается к Бабушке. Дед стоит, утирает кровь.
 
ТИГРАН. Пошли прочь! (Унтер-офицер тянется рукой к кобуре.) Застрелю! (Заметив Ашота.) Ашот, собери у них оружие!

Ашот срывает у аскера с плеча винтовку, вешает её себе на плечо. Затем, подойдя к унтер-офицеру, расстегивает его кобуру и… Унтер обеими руками хватается за револьвер, не желая его отдавать.
 
АШОТ. Стой спокойно, собака!

Ашот пинает унтер-офицера по ноге, затем ударяет кулаком по лицу и отнимает пистолет.
 
ТИГРАН. Теперь пошли вон!
ДЕДУШКА. Оружие отдадим вашему начальству.
УНТЕР. Пойдём, ребята…Мы им ещё покажем.

Толпа возле калитки расступается. Унтер-офицер и аскеры уходят.
Несколько женщин подходят к Бабушке и Манушак. Затем относят старушку в дом.
Дедушка подходит к Тиграну и Ашоту.
 
ДЕДУШКА. Давайте оружие, а то выстрелит.

Из толпы выходит Самвел.
 
САМВЕЛ. Что вы наделали!.. Вы представляете, что сейчас начнётся? Они вернутся! И они не будут разбираться, кто виноват! Всех коснётся! Заварили кашу! Когда вы только ума наберетесь?
ДЕДУШКА. А что было делать? Спокойно смотреть, как насилуют внучку?!
САМВЕЛ. Дали бы денег — вот и всё!
ДЕДУШКА. Мы им отобедать предложили... А они… Да чего уж теперь.
САМВЕЛ. Сейчас кто в городе хозяин? У кого сила? У самого старшего военного начальника. Надо послать к нему кого-нибудь, отдать оружие, объяснить всё и выкуп богатый пообещать.
ДЕДУШКА. К начальнику я могу пойти.
САМВЕЛ. Только ты ему всё объясни и на выкуп не поскупись.
ТИГРАН. Люди, послушайте! Послушайте меня!.. Сейчас все мужчины в горах. Пока не поздно, пусть женщины заберут детей и поднимутся к ним. Так будет безопасно.
САМВЕЛ. Хм, а Тигран верно говорит. Лучше проявить осторожность… А может не в горы? Может лучше вниз по реке отойти?
ТИГРАН. В горах легче защитить их. Ашот, предупреди наших, чтобы встретили и помогли.
АШОТ. Бегу!

Ашот убегает.
 
САМВЕЛ. А как же дома? А хозяйство?

Из дома выходит Манушак.
 
МАНУШАК. Дедушка… Тигран… Люди!.. Бабушка умерла.
ТИГРАН. Нет. Нет. Этого не может быть… Она не может умереть… Она жива… Это не бабушка… Это не она… Нет. Нет…

Придя в себя, Тигран бросается в дом. У Дедушки из рук падают винтовки аскеров, он, словно окаменев, стоит и смотрит на них. Затем подбирает оружие и уходит в дом.
Сцена погружается во тьму. Из этой тьмы появляется Тигран, вытирает слёзы.
 

ТИГРАН. Аскеры ограничились грабежами. До поздней ночи громили дома в армянских кварталах. На утро свернули палатки и ушли под звуки марша, словно одержали победу над врагом… Дедушка домой не вернулся. По приказу командира полка его повесили как бунтовщика. Бабушку и дедушку положили рядом. На их похоронах были почти все армяне нашего городка, пришли даже те, кто скрывался от властей в горах. Затем отец снова ушёл в горы. Мы с Манушак остались восстанавливать дом… Пока не случилось страшное.

Действие второе.

Сцена 1

Манушак сидит возле дома, перебирает зерно.

Появляется Ашот.

АШОТ. Манушак, здравствуй! Я могу тебе помочь?
МАНУШАК. Спасибо, Ашот, не нужно. Иди, занимайся своими делами. Тигран, кажется, в доме или в сарае… или вышел куда-то… Не помню.
АШОТ. Я к тебе пришёл.
МАНУШАК. Ко мне? Зачем?
АШОТ. Ты грустная… Последнее время – все время грустная. Хотел развеселить тебя и сделать что-нибудь приятное, чтобы… Вот!

Ашот протягивает девушке букетик полевых цветов. Манушак, грустно улыбнувшись, берёт букет, нюхает цветы.
 
МАНУШАК. Спасибо. Где собрал?
АШОТ. На обратном пути, когда мужчинам в горы… Ой.
МАНУШАК. Ну что же ты… Почти проговорился.
АШОТ. И ничего не проговорился… Можно я рядом посижу?
МАНУШАК. Садись.

Ашот садится рядом с Манушак на скамейку, юноша не в силах сдержать блаженную улыбку.

МАНУШАК. Хочешь ухаживать за мной?

Ашот испуганно вскакивает.
 
АШОТ. Я?! Нет! То есть… Да… То есть…
МАНУШАК. Садись, жених, поможешь зерно перебрать. (Ашот садится рядом с Манушак.) Уже целовался?
АШОТ. Я? Конечно. Тысячу раз.
МАНУШАК. С кем?
АШОТ. Да со всеми!.. Точнее… Ну… Ты её не знаешь.
МАНУШАК. И как её имя? Хотя нет, не надо, можешь не выдумывать… Мне всё равно.
АШОТ. Я не выдумываю! Я честное слово целовался! Я умею!
МАНУШАК. Зачем кричишь? Верю. Умеешь. Повезёт твоей невесте, такой умелый жених достанется.
АШОТ. Смеёшься?! Я докажу!

Ашот, схватив Манушак, крепко целует её. Зерно из сита просыпается на землю.
Появляется Тюран.
 
ТЮРАН. Эй! Что ты делаешь?

Манушак отталкивает Ашота.
 
МАНУШАК (Ашоту). Дурак!
ТЮРАН. Манушак, он обидел тебя?
МАНУШАК. А вам какое дело?
ТЮРАН. Как это какое? Разве твой отец не разговаривал с тобой?
МАНУШАК. Отец? Со мной? О чём?
ТЮРАН. Обо мне.
МАНУШАК. Что о вас? (Ашоту.) Ну вот, из-за тебя зерно рассыпала, опять перебирать. Что стоишь, улыбаешься? Неси миску и собирай всё. (Тюрану.) Что вы сказали?
ТЮРАН. Ничего… Отец до сих пор в горах прячется?
МАНУШАК. Я не знаю, где он.
ТЮРАН. А ты, мальчик, знаешь, где Вардан?
АШОТ. Я не мальчик, я – мужчина.
ТЮРАН. Почему тогда не в армии, мужчина? Избегаешь призыва? Нарушаешь закон? (Вынимает из кобуры револьвер.) Иди ко мне, мальчик. Прогуляемся до полицейского участка. Заодно встретишься со своими бывшими учителями. Иди ко мне… Или выстрелю!
АШОТ. Стреляй!
МАНУШАК. Ашот, прекрати!
ТЮРАН. Я ведь выстрелю, щенок!

Ашот выхватывает из-за пояса свой револьвер и направляет его на Тюрана.
 
АШОТ. У нас тоже оружие найдётся. Думаешь не выстрелю? Ещё как выстрелю.
ТЮРАН. А вот это – смертный приговор, мальчик.
АШОТ. Я мужчина!

Раздаётся выстрел. Тюран роняет свой револьвер из раненной руки.
 
МАНУШАК. Ты с ума сошёл, Ашот! Беги! Убегай! Спасайся!
АШОТ. Я… Я не хотел… Это… Это случайно.
МАНУШАК. Тебя казнят! Убегай! Убегай!

Тюран быстро поднимает револьвер и подходит к Манушак, закрывшись ей от Ашота, словно щитом, приставив ствол пистолета к голове девушки.
 
ТЮРАН. А теперь скажи ему, чтобы отдал пистолет и сдался. Иначе я выстрелю тебе в голову… Отдай пистолет! Я не шучу! Считаю до трёх!
МАНУШАК. Ашот, не слушай его! Беги!
ТЮРАН. Что?! Ах ты дрянь!

Тюран ударяет Манушак по лицу раненной рукой, стонет от боли. Манушак закрывает лицо руками.
 
АШОТ. Стой! Не бей её! Вот мой пистолет. Отпусти её. Я сдаюсь.

Ашот подходит к Тюрану, протягивает ему свой револьвер. Тот забирает оружие раненной рукой, стонет, затем кладёт револьвер юноши себе в карман. Вдруг ударяет Ашота по голове рукояткой своего пистолета. Юноша валится на землю.
 
МАНУШАК. Ашот!.. (Тюрану.) Будь ты проклят!

Тюран со всей силы ударяет Манушак по лицу, девушка падает на землю.
 
ТЮРАН. Заткнись! С тобой я позже разберусь. (Поглядев на раненую руку, срывает с плеч Манушак платок, отрывает от него лоскут и заматывает им свою рану.) Теперь тебе даже отец не поможет. Пусть дальше в горах прячется… Эй, ты! Вставай! (Пинает Ашота, затем поднимает его за шиворот. Юноша пытается прийти в себя.) Очухался? Это только начало. (Тюран стреляет Ашоту в стопу, тот вскрикивает, падает. Тюран снова поднимает его за шиворот.) А теперь не торопясь пойдём в участок. Уж мы там с тобой повеселимся.

Тюран уводит Ашота.
Манушак пытается подняться на ноги.
 
МАНУШАК (шёпотом). Помогите! Кто-нибудь помогите!

Из-за дома выбегает Тигран.
 
ТИГРАН. Это у нас стреляли? Манушак! Что с тобой? У тебя кровь! Что случилось?

Тигран помогает сестре подняться на ноги, подводит её к скамье, усаживает, утирает с её лица кровь.
 
МАНУШАК. Помоги! Он убьёт его! Это Тюран!
ТИГРАН. Тюран?! Наш Тюран?! Друг отца?! Кто кого убьёт? Ничего не понимаю. Объясни спокойно!
МАНУШАК. Тюран! Ашота! Они друг в друга стреляли!
ТИГРАН. Как? За что?
МАНУШАК. За поцелуй! И за слово, что он мужчина! Он хочет казнить Ашота! Сделай что-нибудь!
ТИГРАН. Я?! Что я могу? Откуда у Ашота оружие? И что сделать? У меня даже оружия нет.
МАНУШАК. Ты слышишь меня? Он убьёт его! Придумай что-нибудь! Спаси его!

Тигран закрывает лицо руками.
Манушак подходит к брату, обнимает его.
 
МАНУШАК. Я не хочу, чтобы ты погиб. Но кто нам поможет? Где искать помощи?
ТИГРАН. Так! Оружие! Нужно оружие! (Тигран мечется по двору. Увидев мотыгу, хватает её.) Хотя бы такое… И что теперь? Спасать! А сколько там этих полицейских? (Смотрит на мотыгу, отбрасывает её.) Это меня не спасёт. Даже ружьё не поможет… Эх, была бы пушка… Надо что-то придумать, что-то придумать. (Тигран снова мечется по двору из стороны в сторону. Вдруг застывает на месте, словно что-то услышал. Его глаза озаряются.) Именно так и сделаю... Это я смогу! Я смогу!

Тигран убегает.
 
МАНУШАК. Надо бежать к отцу и всё ему рассказать. У них там оружие. Они придут и всех освободят!

Манушак убегает.

Сцена 2

Камера в полицейском участке. Там находятся школьные учителя, а также Директор, Ашот и Самвел.

САМВЕЛ. Выпустите меня! Это чудовищная ошибка! Я уважаемый человек! У меня есть деньги! Много денег! Выпустите меня!.. Эй, меня кто-нибудь слышит?
ДИРЕКТОР. Мы вас слышим, уважаемый… Успокойтесь. Садитесь. Не позорьтесь.
САМВЕЛ. Куда садиться? На каменный пол?.. Здесь даже скамеек нет! И вообще я не собираюсь здесь рассиживаться!.. Эй, кто-нибудь, выпустите меня! Это ошибка!
ДИРЕКТОР. Если они бросили сюда ребенка, как вы думаете, они ошибаются? Или делают это целенаправленно?
САМВЕЛ. С ним всё понятно – он полицейского ранил. С вами тоже – вы бунтари, к тому же ссыльные. А меня за что? Меня-то за что? Что я сделал? Немного повысил в суде голос? Но я такой же гражданин как они! Мало того, я уважаемый и весьма состоятельный гражданин. А меня сюда? К вам? Тут точно какая-то ошибка… Эй! Выпустите меня! Выпустите меня!

Появляется офицер полиции.
 
САМВЕЛ. Господин офицер! Господин офицер!
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ. Если продолжишь кричать, я тебя зарублю! Даже пулю не буду тратить… Потому что выстрел – это громко. У меня голова раскалывается.
САМВЕЛ (громким шёпотом). Господин офицер, вышло недоразумение. Меня привезли сюда от здания суда. Я хотел зайти туда и подать жалобу на торговца Юсуфа, но мне не позволили. Скрутили и притащили сюда. А я уважаемый человек. Не скажу, что очень богатый, но весьма состоятельный торговец. Здесь явно какая-то ошибка. Разберитесь, пожалуйста. Я вам буду очень, очень благодарен.
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ. Когда вас депортируют, я и так заберу всё что захочу.
САМВЕЛ. Нет, вы не поняли, я не преступник, меня не за что депортировать. Послушайте, я – не они. Такие, как я, с уважением относимся к власти, такие, как я, - не смутьяны, мы обычные граждане. Таких, как я, власти должны защищать.
ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ. Вы - скоты! Ты и такие, как ты! Вы - скоты! Вы даже не население! Радуйся, что не убили, когда везли сюда. Будешь ещё кричать?
САМВЕЛ. Нет.
 
Офицер полиции уходит. Самвел пятится до стены, упирается в неё, опускается по стене на корточки.
 
САМВЕЛ. Но они полиция… Если они нас не защитят, то кто нас защитит?
АШОТ. От кого?
ДИРЕКТОР. Уважаемый, вам плохо? У вас слёзы.
САМВЕЛ. Нет у меня никаких слёз! И вообще, не трогайте меня! У меня влиятельные знакомые среди турок! Не для того я всю жизнь копил деньги, чтобы сидеть с такими, как вы, в одной камере.
ДИРЕКТОР. А для чего вам они? Как ваши сбережения могут вам помочь? Вы обратили внимание, какая ненависть была в его глазах? Разве ваши деньги смогут смягчить его сердце?
САМВЕЛ. Вы голодранцы! И рассуждаете, как голодранцы! Деньги, большие деньги – это щит, надёжный щит! Для меня и моих близких! Вот увидите! Вы ещё увидите!
ДИРЕКТОР. Я буду искренне рад, если ваш капитал обережёт вас и вашу семью.
САМВЕЛ. Плевал я на вас!
ДИРЕКТОР. Я вас понимаю, понимаю… Это нервы… Ещё до приезда сюда, я думал, что это так… временное явление. Но взгляд этого офицера вновь вернул меня к поиску ответа на вопрос… А вас я понимаю, уважаемый. Это неприятное чувство, когда сталкиваешься с подобным.
АШОТ. Какой вопрос?
ДИРЕКТОР. Почему один народ ненавидит другой. Вот ты можешь ответить?
АШОТ. Я думаю, вообще нет никакой ненависти. Просто у каждого народа есть свои подлецы и негодяи.
 
Появляется полицейский, вталкивает в камеру избитого Тиграна. Закрывает решетку и уходит. Директор и Ашот помогают Тиграну обработать раны. Самвел сидит возле стены, хмуро смотрит на них.

АШОТ. Тебя за что сюда?
ТИГРАН. Хотел тебя спасти от казни.
ДИРЕКТОР. Кажется, это действительно конец… Если детей уже сюда бросают. Это конец… Что ж, господа ученики, слушайте и запоминайте. Кто-то из вас обязательно должен выжить. Мы придумаем как. Например, я могу броситься на полицейского, когда он откроет решётку, и кто-то из вас убежит.
АШОТ. Зачем?
ДИРЕКТОР. В церкви, в звоннице, за камнем с крестом спрятаны рукописи. Их придётся достать оттуда и передать… Там написано, куда передать… Это очень важные тетради: я и мои коллеги заносили в них все преступления против армянского народа, с указанием дат, мест, фамилий.
ТИГРАН. Это из-за них убили «Палку»?
АШОТ. Я не смогу… У меня нога… (Грустно улыбнувшись.) Зато могу схватить за ноги второго полицейского, если потребуется, пока Тигран будет улепётывать… Мёртвой хваткой… Могу даже укусить.

С улицы доносится нарастающий шум, крики, выстрелы. Заключенные в камере поднимаются на ноги, застывают в ожидании.

ДИРЕКТОР. Кажется, толпа в конец обезумела - решила взять полицейский участок штурмом, чтобы казнить нас. Слышите, полицейские отстреливаются?
АШОТ. Перестали стрелять.
ДИРЕКТОР. Кто-то бежит сюда.

В помещение врывается Вардан с ружьём. У него в руках связка ключей.
 
ТИГРАН. Отец!
ВАРДАН. Вот где вас спрятали! (Вардан со второй попытки открывает замок решётки.) Быстро выходите! Пока в городе неразбериха, надо уходить! Быстро! К нам в лагерь! В горы! Ашот знает, он покажет!
АШОТ. У меня нога! Я долго хромать буду!
ВАРДАН. Тигран, у тебя как?
ТИГРАН. Побили немного, но... Всё в порядке.
ВАРДАН. Сможешь Ашота нести?
ДИРЕКТОР. Я смогу!
ВАРДАН. Тогда хватайте его и бегите! Все убегайте!
САМВЕЛ. Я останусь здесь. Я не собираюсь идти против государственной системы. Я не намерен становиться бунтовщиком.
ВАРДАН. Самвел, ты с ума сошёл?
САМВЕЛ. Ничего не сошёл! Вы бунтовщики! А я уважаемый человек, я чту законы Османской империи. То, что я здесь – недоразумение.
ВАРДАН. Да не стойте вы! Бегите!.. А с тобой, Самвел, я церемониться не буду! Сам пойдёшь или мне тебя вынести?
САМВЕЛ. Не прикасайся ко мне! Я сам… Дикари!
ТИГРАН. А ты, отец?
ВАРДАН. Мы с отрядом попробуем сдержать их. А потом за вами уйдём и завалим тропы. Ни войска, ни полиция не пройдут… Бегите! Бегите! Бегите!

Всё погружается во тьму. Затем в круге света появляется Тигран.
 
ТИГРАН. Не помню, как мы добрались до лагеря. Всё будто в красном тумане. Пожары, запах гари, крики… Утром городок заняли аскеры из ближайших гарнизонов. Они решили с ходу штурмовать наши каменные укрепления. Три атаки, перестрелки – затем откатились обратно. Началась осада… Манушак в лагере не оказалось. Она убежала в город вслед за отрядом отца, чтобы забрать из дома вещи и продукты.

Сцена 3

Комната в доме Тюрана.

На кровати лежит Манушак. Рядом с ней сидит мать Тюрана, время от времени обтирает лоб и губы девушки тряпочкой, смачивая её из маленького кувшинчика. Прислонившись плечом к стене и скрестив на груди руки, стоит Тюран.

МАТЬ Тюрана. Красавица, открой глазки. Покажи свои глазки солнышку. Оно соскучилось по твоим глазкам… Живет, но еле-еле… Может лекаря позвать?
ТЮРАН. Не надо. Если молва разнесётся, что мы прячем армянку…
МАТЬ Тюрана. Зачем вообще ты её сюда приволок? Зачем она тебе?
ТЮРАН. Она станет моей женой… Или наложницей.
МАТЬ Тюрана. Ох, сынок, столько хороших девушек, а ты… Тебе, конечно, виднее, но послушай мать.
ТЮРАН. Я хочу быть счастливым, мама!
МАТЬ Тюрана. Сынок, сынок, а как я-то этого хочу.
ТЮРАН. Тогда помогите мне выходить её.
МАТЬ Тюрана. Я не лекарь. И чудеса не умею делать. Как принёс, так и лежит – второй день пошёл. Если бы шевельнулась, или глазки открыла… Совсем её не помню. Вроде на базаре видела… Как её имя?
ТЮРАН. У нее будет новое имя.
МАНУШАК (вздрогнув, едва слышно, не открывая глаза). Не надо в колодец.
МАТЬ Тюрана. Приходит в себя! Что-то сказала!
МАНУШАК. Не надо в колодец.
МАТЬ Тюрана. Что ты говоришь, красавица? Какой колодец? Тюран, ты понимаешь?
ТЮРАН. Из колодца достал. Рядом с их домом. Там была она и ещё несколько армян, которые не успели… В их части города несколько таких колодцев… Мы проверили… Забиты телами. Аскеры ловили на улицах и… туда… Полные колодцы мертвецов и недобитых.
МАТЬ Тюрана. Да как же они могли так? Чем они думают эти вояки? Так и в наших колодцах вода может ядом стать! Вот их дворы, а вот наши – это же рядом!
ТЮРАН. Эх, мама, невезучий я человек. Может, с ней повезёт?
МАТЬ Тюрана. Не печалься, сынок. Мы её выходим.

Сцена 4

Во дворе дома Самвела.

Кайцак суетится во дворе, перекладывает тюки, мешки, заполненные едой корзины.

КАЙЦАК. Отец! Мне бежать в лавку?

Из дома выбегает Самвел.
 
САМВЕЛ. Какая лавка! Забудь о лавке! Главное сейчас из города выбраться, пока здесь это сумасшествие.
КАЙЦАК. В горы?
САМВЕЛ. Нет-нет-нет, только не в горы. Там – бунтовщики прячутся. С ними армия и полиция разберется. Нам туда не надо. Нам бы до соседней деревни, там переждём… Пока здесь погромы… А затем приедет начальство, народ успокоят и нас оставят в покое…И знаешь что?.. Я даже компенсацию потребую за всё это… Но позже… Мы уважаемые люди, а не какие-нибудь там… А почему вещи здесь лежат? Где арба?
КАЙЦАК. Ты её на базар отправил, чтоб приказчик и работники товары спасали в лавке.
САМВЕЛ. Что я наделал… Там вся базарная площадь в огне. Как мы всё это понесём?.. Так! Все тюки и мешки – в сарай! Углём сверху закидаем. Берём только корзины с едой… А малыши? А женщины? Как они такой путь пешком? Где мой саквояж?
КАЙЦАК. У тебя в руке.
САМВЕЛ. Мама! Жена! Дети! Спускайтесь во двор, мы уходим. Кайцак, помоги младшим.
КАЙЦАК. Может я у соседей какую-нибудь тачку возьму. Чтобы бабушку и малышей на ней…

С улицы слышен гул приближающейся толпы.
 
САМВЕЛ. Поздно… Ничего не бойся, сынок. Попробуем откупиться. (Кричит.) Женщины! Закройтесь наверху и никому не открывайте! Сидите, как мышки!.. Не бойся, сынок, не бойся.
КАЙЦАК. Ты плачешь, отец?
САМВЕЛ. Нет, это так… Что-то в глаз попало. (Со стороны улицы под смех и крики толпа ломает массивные ворота.) Ты прости меня, сынок.
КАЙЦАК. За что?
САМВЕЛ. Не уберёг… Послушай меня, Кайцак, сыночек мой, беги! Беги куда-нибудь! Спрячься! Вот, держи, держи саквояж! Здесь деньги, много денег! Драгоценности! Убегай! Главное, останься жив! Хотя бы ты выживи! Беги!

Ворота падают. Во двор врывается толпа горожан во главе с молодой турчанкой в очках. Увидев хозяев дома, толпа «мнётся» возле сломанных ворот.
 
МОЛОДАЯ ТУРЧАНКА. Признаюсь, неожиданная встреча… Я думала, вы, как и большинство армян, убежали.
САМВЕЛ. Вы что-то хотели?
МОЛОДАЯ ТУРЧАНКА. Хотели! Справедливости! Вы такой богатый – вон сколько вещей, а народ бедный… Это не справедливо!
САМВЕЛ. Я готов поделиться с народом… Только зачем ворота ломать?

Несколько мужчин из толпы поднимают ворота, намереваясь установить их на место.
 
МОЛОДАЯ ТУРЧАНКА. Народ, вы кого слушаете! (Поправляет на носу очки.) Сколько лет он на вас наживался! Хватит! (Мужчины, смутившись, роняют ворота.) А что у вас в саквояже?
САМВЕЛ. Я отдам, всё отдам. Только семью не трогайте.

Самвел открывает саквояж – там пачки банкнот, драгоценности.
 
ГОРОЖАНЕ. Это моё!.. Нет, моё!.. Да у него таких саквояжей целый дом!.. Пошли все прочь, это моё!
МОЛОДАЯ ТУРЧАНКА. Спокойно, народ, поделим поровну!
ГОРОЖАНЕ. Моё!.. Это моё!.. Убью!.. Моё!

Толпа бросается к Самвелу.
 
КАЙЦАК. Отец!

Кайцак бросается на толпу, пытаясь защитить отца. Толпа сметает Молодую турчанку, Кайцака и набрасывается на Самвела. Молодая турчанка ползает по земле, шарит рукой в поисках очков. Найдя их, надевает себе на нос – они разбиты.
 
МОЛОДАЯ ТУРЧАНКА. Скоты! Форменные скоты!

Сцена 5

Ашот, Тигран и Директор лежат на краю обрыва.

ДИРЕКТОР. Читать дальше?
ТИГРАН. Да.
АШОТ. Нет. Плохая книга. Пиратов нет, разбойников нет. Зачем вообще её с собой взяли?
ДИРЕКТОР. Схватил первую попавшуюся. Не могу без книг.
ТИГРАН. Господин Директор, вам плохо?
ДИРЕКТОР. Нет, ничего. Голова немного закружилась.
АШОТ. Это от голода.
ДИРЕКТОР. Поэтому и решил почитать вам, отвлечь от всего этого… Вижу, не получилось.
АШОТ. Чтобы отвлечь, надо было что-нибудь интересное. С приключениями. Эх, знал бы что так будет, взял бы несколько из школы. Сейчас стоят там, пылятся. Вон, отсюда её видно.
ТИГРАН. А мой дом?
АШОТ. Нет. Он вон там, за тем выступом.
ДИРЕКТОР. А церковь?
АШОТ. Вон она… В нашем квартале почти всё разрушили, кроме школы и церкви.
ДИРЕКТОР. Умоляю, не забудьте о моей просьбе. Эти свидетельства не должны пропасть.

Слышится приближающийся гул. Где-то позади звук взрыва.
 
АШОТ. Опять! Даже часа не дали передохнуть.
ДИРЕКТОР. Настораживает то, насколько метко они стреляют. Первые залпы – и нас отрезали от воды и единственного пути отступления. Теперь с ювелирной точностью утюжат лагерь. Мы словно в мышеловке, в которую сами зашли… О чем это говорит?.. О том, что наводчик у них – кто-то из местных. И этот кто-то знаком с устройством лагеря… Хотя твой отец несколько месяцев обустраивал его в строжайшей тайне.
ТИГРАН. Значит, нас кто-то предал?
ДИРЕКТОР. Не исключено.

Вновь слышится приближающийся гул. Взрыв, звук которого уже намного ближе.
 
АШОТ. Эх, спуститься бы вниз и перебить всех предателей! Такая ненависть!
ДИРЕКТОР. Вот, кстати, о ненависти… (Открывает книгу, читает.) Нас ненавидят, мы в ответ ненавидим. И так бесконечно. Кто-то когда-то пустил это колесо ненависти – так оно и катится, перемалывая людей. А мудрецы говорят, что сломать его может только любовь.
АШОТ. Ерунда! Это только святые могут молиться за своих палачей. Мы не святые.
ТИГРАН. Правильно! Как я могу любить того, кто убил мою бабушку, деда и, быть может, сестру?
ДИРЕКТОР. Вот, вот… Ненависть порождает ненависть… В горле пересохло… Попить бы… Голова кружится.
ТИГРАН. До ночи потерпите. Я ночью через ту скалу попытаюсь проползти. Дядя Армен и другие охотники говорят, там мог остаться ручей. Обещаю, даже если заснёте, господин Директор, я вас разбужу, чтобы досыта напоить. Потерпите до ночи.
ДИРЕКТОР. Благодарю, Тигран. Ты добрый юноша.
АШОТ. А почему ночью? Почему не сейчас?
ТИГРАН. Та часть скалы простреливается. Не проскочить. А ночью есть шанс.
АШОТ. Отец знает, что ты собрался туда?
ТИГРАН. Он и предложил мою кандидатуру… (Улыбаясь.) Тебя, хромоножку, не пошлёшь теперь.
АШОТ (улыбаясь). Никогда не любил маршировать. Но ползаю всё также ловко, как змей.

Тигран и Ашот смеются. По ним аскеры открывают огонь. Юноши прижимаются к скале.
 
АШОТ. Вот, собаки!

Ашот бросает вниз камень.
 
ТИГРАН. Бесполезно… Уже пробовал. Даже из пращи пытался.
АШОТ. И как, по-вашему, господин Директор, с ними без ненависти? Здесь люди от жажды и голода умирают, а они в нас из развлечения постреливают. А сами вон, из котелков чего-то жрут!
ДИРЕКТОР. Представь, ты солдат. Одно дело, когда ты идёшь воевать с ненавистью к врагу. И совсем другое, когда воюешь с любовью к тем, кого защищаешь.
АШОТ. Если в бою ненависть и любовь сделают крепче мой дух – у меня в сердце будет и то и другое.
ДИРЕКТОР. Это невозможно.
АШОТ. Очень даже возможно.
ДИРЕКТОР. Ненависть затуманивает и сердце, и разум… Хорошо, хорошо, не буду с вами спорить. Видимо, господа ученики, тема о всепрощении и всеобщей любви – это для вас пока рановато.
ТИГРАН. Это для всех рановато! Иисус сколько веков назад приходил к человечеству? Как Он только не уговаривал возлюбить ближнего своего! И что? После Его слов народ просто взбесился! Читаешь учебники – война за войной, война за войной.
ДИРЕКТОР. Наверно, я соглашусь, что сейчас не время для любви… Слишком свежи раны… Но может быть завтра… послезавтра… Но кто-нибудь должен остановить эту карусель ненависти.

Приближается гул от летящего снаряда. Взрыв.
Все погружается во тьму. В луче света появляется Тигран.
 
ТИГРАН. Ночью я принес целый кувшин грязной воды… Ручья там не было. Лишь небольшие лужицы среди камней… Господина Директора я не смог разбудить… Еды в лагере совсем не осталось… Голодные умирали без жалоб и стонов. Никто не оплакивал. Хоронили молча. Обкладывали тела камнями… Я видел, как в глазах людей угасала надежда.

Сцена 6

На скале возле могилы Директора стоят Вардан, Армен, Теван и ещё несколько мужчин и женщин.

 
АРМЕН. Ещё день, ну два – и всё. На этой скале останутся одни мертвецы. Есть смысл дальше сопротивляться?
ВАРДАН. Что делать? Предлагаешь сдаться?
ТЕВАН. Прежде чем сдаться, я убью своих оставшихся в живых детей, затем жену и сам брошусь со скалы вниз головой!
ВАРДАН. Это нетрудно. Для этого не нужно ни большой храбрости, ни особого ума.
АРМЕН. Может у меня мутится разум от голода и жажды… Но что мы тут защищаем? Большинство искавших здесь спасения – умерли. Наши дома сожжены и разрушены. Что мы здесь делаем? Что мы защищаем на этой скале?
ТЕВАН. Нашу Родину! Наш город! Вот эти скалы! Вот этот клочок земли, на котором я стою! И я никому его не отдам, пока жив!
АРМЕН. Но послезавтра тебя не станет. Турки с легкостью возьмут себе эту землю, на которой будут лежать твои кости. А хищные птицы совьют гнезда из волос вот этой молодой девушки – моей дочери, потому что она тоже превратится в скелет.
ВАРДАН. Друзья! Друзья мои! Армяне! Слушайте меня! Многие из нас потеряли своих близких. Но тем ближе мы стали друг другу. Теперь мы одна семья. Теперь мы все родные. У нас ничего не осталось, кроме наших жизней… И мы не отдадим их просто так! Мы будем бороться! Бороться с голодом, жаждой и смертью!.. Ну что ты плачешь, женщина! Вон, у твоих ног ребёнок, возьми его на руки! Прижми его к себе! Согрей, успокой. Отныне у нас нет чужих детей!.. Слушайте меня! Пока мы ещё живы, все силы - в один кулак! И напасть! Неожиданно напасть! Прорвать окружение! Главное, добраться вон туда, за те горы. Там будет легче добыть пищу. Там мы сможем продержаться до прихода русских.
ТЕВАН. А больные и старики? Оставим их?
ВАРДАН. Попытаемся вынести их после атаки… Главное, внезапность – тогда наверняка проскочим.

Сцена 7

Комната в доме Тюрана. Манушак сидит на кровати, рассматривает прикованную к ноге цепь, пытается освободиться от неё. Появляется мать Тюрана.

МАТЬ Тюрана. Сегодня особый день, красавица.
МАНУШАК. Что происходит? Где я? Кто вы такая? Почему я прикована?
МАТЬ Тюрана. Давай-ка помогу тебе переодеться. Расчешу тебя.
МАНУШАК. Эй! Вы слышите меня?
МАТЬ Тюрана. Зачем кричишь? Конечно слышу… Надо переодеться. Он скоро придёт.
МАНУШАК. Кто придёт?
МАТЬ Тюрана. Смотри, какое красивое платье.
МАНУШАК. Иди прочь со своим платьем! Не прикасайся ко мне! Почему я на цепи? Где я? Немедленно освободите меня!
МАТЬ Тюрана. Будешь кричать, мой сын опять тебя в колодец засунет!.. А, вспомнила?.. Он тебя спас, неблагодарная… Переоденься и причешись… Он накажет меня, если ты…
МАНУШАК. Нет! Освободи меня!
МАТЬ Тюрана. Бедный сын, как он намучается с тобой.
МАНУШАК. Освободи меня, старуха! (В комнате появляется Тюран. Его мать поспешно уходит.) Ах вот кто мой спаситель… Будь ты проклят, негодяй! Решил всех обмануть? И мать тоже? Значит, в колодце нашёл и спас? Это же ты меня туда сбросил!
ТЮРАН. Дура! Скинул, чтобы спасти! Аскеры тебя употребили бы всей толпой, а затем изрубили, как остальных! А я спас тебя! Да! Спас!.. И не надо на меня так смотреть!
МАНУШАК. Сними с меня цепь!
ТЮРАН. Нет. Пока нет. Для твоей же безопасности… Если узнают, что я в своём доме прячу армянку – меня казнят. А я этого не хочу.
МАНУШАК. Немедленно сними с меня цепь!

Тюран быстро подходит к Манушак, со всей силы ударяет её по лицу. Манушак падает на пол.
 
ТЮРАН. Закрой свой рот, женщина! С сегодняшнего дня ты - Салима. Я спас тебя от солдат. И не питай никаких иллюзий. Я буду пользоваться тобой так часто, как захочу. И мне безразлично, что ты думаешь и какую ненависть ты ко мне испытываешь. Я предупредил тебя.

Манушак поднимается на ноги, с презрением и вызовом смотрит на Тюрана, скрестив на груди руки, затем демонстративно поворачивается к нему спиной.
Тюран в гневе кидается к ней, схватив за плечи, разворачивает к себе. У Манушак спокойное «каменное» лицо. Тюран швыряет девушку на пол, бьёт её ногами. Затем склоняется над ней, продолжая бить кулаками по лицу.
 
ТЮРАН. Улыбаешься? Ты улыбаешься?
МАНУШАК. Будь ты проклят.

Манушак плюёт Тюрану в лицо кровавой слюной. Мужчина вскакивает, утирается. Затем идёт к двери. На пороге – мать Тюрана.
 
ТЮРАН. Мама, что мне делать? Она… Она…
МАТЬ Тюрана. А я говорила.
ТЮРАН. Приведите её в порядок!

Тюран выходит из комнаты. Пожилая женщина помогает Манушак подняться на ноги, усаживает её на кровать, утирает кровь с её лица.
 
МАТЬ Тюрана. А я говорила, что накажет. Его надо слушаться. Он хороший, добрый, только вспыльчивый… Вот, ты опять красивая… Жаль, синяки будут. Но со временем сойдут. Давай я тебя аккуратно причешу.

В комнату входит Тюран, в его руках коробка леденцов. Мать, увидев сына, быстро уходит из комнаты.
 
ТЮРАН (нежно). Салима… Салима… Манушак! (Манушак, вздрогнув, переводит на него взгляд.) Я тебе конфеты принёс. (Тюран подходит к кровати, присаживается на краешек.) Тебе хорошо тут будет. Всегда сыта, своя комната… А другие девушки, не хуже тебя, сейчас голодают, спят под открытым небом… Ну, скажи, чего ты хочешь? Я всё сделаю. Вот монпансье. Конфеты. Как разноцветные камушки. Попробуй!

Тюран открывает коробку, протягивает Манушак.
 
МАНУШАК (улыбнувшись). Блестят.
ТЮРАН. Блестят. Попробуй. Ты боишься меня? Ну вот я встану и отойду, а ты возьми конфетку.

Тюран отходит от кровати. Манушак, глядя на него, медленно берёт одну конфету и кладёт в рот. Хватает вторую, третью. Затем, склонившись над коробкой, набивает конфетами рот.
Тюран бросается к девушке, с силой обняв за плечи, прижимает её сладкий рот к своим губам.
Манушак хватает мужчину за горло, отстраняет от себя и выплёвывает ему в лицо мокрые конфеты. Он выпускает девушку, утираясь, отходит к двери. Манушак бросает ему в голову коробку с конфетами.
 
ТЮРАН. Дура! Это же монпансье! (На пороге комнаты появляется мать Тюрана.) Мама, пойдите, подберите конфеты. Моя Салима их рассыпала.

Тюран выходит из комнаты. Старуха, причитая, ползает по полу, обдувает и укладывает конфеты в коробку.
 
МАТЬ Тюрана. Как же ты их рассыпала, красавица? Видно, обрадовалась очень. Ничего, подберём. Они слаще сахара.

Мать Тюрана украдкой засовывает себе в рот несколько конфет.

Сцена 8

Из темноты в круге белого света появляется Тигран.

ТИГРАН. Именно тогда я умер… Почти умер… Притворился мёртвым…Меня завалило камнями… Когда они ворвались в лагерь после пушечных залпов, я лежал, почти не дыша… Изредка приоткрывал глаза и видел… Я сам это видел! (Пауза.) Когда доберусь до тех тетрадей в церкви… Клянусь, я доберусь до них!.. Я оставлю там и свою запись – дата, место, факты… Как аскеры с хохотом гнали перед собой группу почти голых женщин… Как из-за серёг отрывали уши… Из-за простого колечка выламывали пальцы… Как совсем рядом со мной камнем разбили голову старику… А я лежал, боясь пошевелиться!.. Рядом творилось Великое злодеяние, а я лежал, притворяясь мёртвым! Лежал и умирал от страха. (Пауза.) Когда все ушли, я ещё долго не шевелился. Затем подполз к краю обрыва и посмотрел вниз. Возле подножия горы колонну взбунтовавшихся армян встречали соседи… Наши вчерашние соседи… Они что-то кричали, я не слышал. Зато видел, как они бросали в колонну камни!.. Людей вели по улицам, где когда-то были их дома. А затем всех загнали в церковь. Вокруг неё выставили охрану. (Пауза.) Спасти. Надо спасти их.

Сцена 9

Комната в доме Тюрана. Манушак сидит на кровати, смотрит в одну точку. Перед девушкой на столике – лепёшки, мясо, фрукты, вино. Тюран и его мать стоят и смотрят на Манушак.

 
МАТЬ Тюрана. Ничего и не съела. Сидит, не шелохнётся. Ты слишком сильно её бьёшь.
ТЮРАН. Мама, идите во двор. Я сам накормлю её.

Мать Тюрана уходит. Тюран присаживается на кровать рядом с Манушак. Девушка никак не реагирует.
 
ТЮРАН. Почему ты не ешь? Ты меня слышишь? Посмотри на меня… Посмотри на меня! (Поворачивает её лицо к себе.) Как тебя зовут? Как твоё имя? Отвечай! (Ударяет девушку по лицу.) Салима! Твоё имя Салима! Поняла? Как твоё имя?

Тюран замахивается, чтобы снова дать пощёчину девушке.
 
МАНУШАК (шёпотом). Салима.
ТЮРАН. Что? Что ты сказала?
МАНУШАК. Салима.
ТЮРАН. Правильно. Молодец. Твоё имя Салима. Съешь кусочек. (Тюран отрывает от лепёшки кусочек, подносит его ко рту девушки. Манушак ест с его руки.) Умница, Салима. Скушай ещё. Молодец. Хочешь ягодку? Как твоё имя?
МАНУШАК. Салима.
ТЮРАН. Ай, умница… Будешь сама есть? Нет? Хорошо, я тебя покормлю.

В комнату входит Тигран. В его руке револьвер. Тюран, увидев юношу, вскакивает, хватается за свой бок, пытаясь нащупать кобуру, но…
 
ТИГРАН. Вы кобуру с пистолетом возле умывальника оставили… Что вы с ней сделали? Манушак! Манушак, иди ко мне! Манушак!.. Что с ней?

В комнате появляется мать Тюрана.
 
МАТЬ Тюрана. Сынок, звал меня? (Увидев наставленный на неё револьвер.) Ой!
ТЮРАН. Мама, не кричите! Тигран, ты, вижу, голоден? Да, очень голоден… Мама, принесите нам вина и еды, много еды… И все говорите тише. Не кричите. Если кто зайдёт и узнает, что мы прячем армянку, нам несдобровать… Мама, не стойте, несите еду… А ты, Тигран, иди сюда, присядь, подкрепись. Иди, поешь. Или сначала умоешься? Нет?.. Тогда садись и ешь… Ну, что вы застыли?

Тюран подходит к Тиграну и матери. Мать он почти выталкивает из комнаты, а юношу аккуратно берёт под локоть и подводит к столику с едой.
 
ТЮРАН. Присаживайся, ешь. Я тебе не враг. Можешь отложить пистолет… Одной рукой неудобно… Ну, как знаешь.

Тюран отходит к окну, садится на подушку. Тигран, посмотрев на него, тоже садится возле сестры и столика с едой.
 
ТИГРАН. Что с ней?
ТЮРАН. Не в себе после пережитого. Была завалена трупами, я спас. Теперь мы с мамой её выхаживаем. Медленно, но приходит в себя. Ты ешь.
 
Тигран сначала пытается сдерживать себя, затем набрасывается на еду. Давится, но продолжает есть.
 
ТЮРАН. Подожди, подожди! Не так быстро! Тебе плохо станет!.. Как остальные? Где Вардан? (Тигран отвечает с набитым ртом.) Что? Не понимаю.
ТИГРАН. Погиб.
ТЮРАН. А твой друг Ашот?
ТИГРАН. Увели в церковь… Его и всех, кто выжил.
ТЮРАН. Да, есть решение депортировать вас. Куда-то в Сирию, кажется. Восстание подавлено. Зачинщики погибли. А с мирным населением мы не воюем.
ТИГРАН. Почти всех убили! Дома разрушили! А с ней что сделали? Где моя сестра? Где Манушак?
ТЮРАН. Умоляю, не кричи! Тише! Ты пугаешь сестру.

Тигран прикасается рукой к лицу Манушак.
 
ТИГРАН. Манушак, милая Манушак… Ты узнаёшь меня?
МАНУШАК. Салима.
ТИГРАН. Что?!
МАНУШАК. Салима… Кусочек. (Тигран отшатывается от сестры. К девушке подходит Тюран.) Салима! Кусочек!
ТЮРАН. Тише, тише… (Отламывает кусочек лепёшки, протягивает его Манушак. Та ест с его руки. Успокаивается. Тюран гладит девушку по голове.) Как видишь, она не в себе. Но она поправится. Когда-нибудь поправится. Я сделаю всё, чтобы она поправилась. Никому её не отдам!
ТИГРАН. А депортация?
ТЮРАН. Какая ей депортация! Разве она выдержит дорогу?
МАНУШАК. Салима. Кусочек.
ТЮРАН. Кушай, кушай, моя хорошая… Да и не знает никто, что она здесь.

Появляется мать Тюрана с подносом еды и кувшином вина.
 
МАТЬ Тюрана. Вот, собрала всё, что осталось.
ТЮРАН. Мама, уйдите! Не мешайте! Видите? Мы разговариваем! Уйдите!

Мать Тюрана уходит.
 
ТИГРАН. Кто такая Салима?
МАНУШАК. Моё имя Салима… Это моё имя - Салима… Умница… Кусочек.
ТЮРАН. Это я научил. Словно она мусульманка и моя жена. Ей будет хорошо здесь, со мной. Я о ней позабочусь.
ТИГРАН. Вы намерены взять её в жены?
ТЮРАН. Это для неё спасение. Может у тебя есть предложение лучше?
ТИГРАН. Мне бы со своей судьбой разобраться. Благодарю за спасение сестры и заботу о ней.
ТЮРАН. Может я чем могу помочь тебе?
ТИГРАН. Вот если бы… Хотя нет, большой риск.
ТЮРАН. Что? Говори.
ТИГРАН. Всех армян нашего городка согнали в церковь. Это я видел. Там охрана.
ТЮРАН. Хочешь перебить охрану и спасти людей?
ТИГРАН. А что, можно? Получится?
ТЮРАН. Нет. Даже пытаться не будем. Там аскеры, не полиция. А у меня всего один револьвер. И тот у тебя.
ТИГРАН. О, простите.

Тигран убирает пистолет в кобуру, отдает Тюрану. Тот, получив оружие, улыбается, достаёт его из кобуры, осматривает, крутит барабан револьвера, проверяя наличие патронов.
 
ТЮРАН. Так что ты там про церковь?
ТИГРАН. Мне бы попасть туда. Можете провести?
ТЮРАН. Зачем?
ТИГРАН. Помните учителя, которого возле школы? Из-за бумаг. Он не знал, где они, и его убили… Они в церкви… Господин Директор рассказал. Там тайник… Мне бы туда, взять их, а затем бежать, например, к русским. Чтоб суд. Чтоб наказать.
ТЮРАН. Это понятно… Меня бы сразу, наверно, в офицеры произвели.
ТИГРАН. Что?
ТЮРАН. Что?.. Туда легко попасть. Но как тебя обратно вытащить? А эти бумаги – они точно есть?
ТИГРАН. Сам не видел, но господин Директор…
ТЮРАН. Да, да, понимаю… А может тебя в полицейского переодеть? А смысл? Нет. Или в девицу! Ещё хуже… Как же тебе помочь?

Сцена 10

Возле церкви появляются Тюран и Тигран.

ТЮРАН. Давай повторим. Заходишь, быстро забираешь бумаги из тайника и назад… Стучишь в ворота. Тебя выпускают по просьбе полиции, я конвоирую тебя в полицейский участок. По дороге ты оглушаешь меня и сбегаешь. Всё помнишь?
ТИГРАН. Да.
ТЮРАН. Тогда идём.

На пути Тюрана и Тиграна - часовой.
 
АСКЕР. Эй! Куда? Кто это? Знакомое лицо.
ТЮРАН. Армянин. В участке у нас был. Сейчас там заберёт кое-что и…
АСКЕР. Туда пущу, а обратно без приказа нет… Погоди, сейчас офицера позову.
ТЮРАН. Не надо офицера. Сами разберёмся. (Достаёт из кармана серебряные часы.) Тебе пяти минут хватит? Эй, ты чего? Тебе пяти минут хватит?
ТИГРАН. Часы… Ваши?
ТЮРАН. Конечно мои.
ТИГРАН. Серебряные?
ТЮРАН. Да.
ТИГРАН. А на крышке – «От отца любимому сыну»?
ТЮРАН. Да, это мне мать передала... от отца.
ТИГРАН. «Любимому сыну Кайцаку»?

Пауза.
 
ТЮРАН. Зато серебряные… Мёртвым часы не нужны.
АСКЕР. Так что надо-то?
ТЮРАН. Уже ничего… А что ваши ребята там делают?.. Мешки к церкви таскают.
АСКЕР. Сразу видно полицейский, не военный… Это взрывчатка.
ТИГРАН. Там же люди!
ТЮРАН. А депортация?
АСКЕР. Начальство решило. Наше дело приказы исполнять… Так позвать офицера?
ТЮРАН. Не надо. (Тюран поворачивает к себе Тиграна и ударяет ему кулаком по лицу.) Без повышения обойдусь. (К аскеру.) Забирай. Пусть со своими побудет… напоследок.
 
Аскер толкает винтовкой Тиграна в спину.
 

Сцена 11

Тигран остаётся один посреди темноты в круге белого света.

Звук открывающихся тяжёлых врат. Затем нарастает гул множества голосов.

Вокруг Тиграна постепенно собираются люди.

 
ТИГРАН. Церковь была переполнена. Люди говорили, сидели, ходили. Разве я мог им сказать, что через несколько минут нас всех.

Среди круговорота людей появляется Ашот, он одергивает Тиграна за руку.
 
АШОТ. Ты как здесь? Мы думали, ты мёртв.
ТИГРАН. Я мёртв… Почти умер. Оглушило взрывом. Очнулся, вас увели. Я вниз… Тюран сюда привёл.
АШОТ. Вот гад! Нет чтоб помочь, спрятать!
ТИГРАН. Тетрадки нашел?
АШОТ. Да. Все здесь, за пазухой… Говорят, депортировать будут. Куда-то далеко погонят. Как я с такой ногой поплетусь?
ТИГРАН. Хочешь, я тебя на себе понесу?
АШОТ. Конечно хочу! Когда ещё такого ослика найду?

Ашот смеётся. Тигран еле сдерживает слёзы.
 
ТИГРАН. Это точно, друг, такого глупого осла ещё поискать… Люди! Люди! Слушайте меня! Они хотят взорвать церковь! И нас вместе с ней!
АШОТ. Я сам слышал, как их офицер говорил, что…
ТИГРАН. А я собственными глазами видел, как сейчас солдаты таскали взрывчатку к стенам… Они никуда нас не поведут.

Люди молча смотрят на Тиграна.
 
АШОТ. Они сейчас нас убьют? Да?
ТИГРАН. Нет! Им хотелось бы этого. Они считают, что победили. Они ошибаются!
АШОТ. Что предлагаешь? Ворота не сломать, пробовали.
ТИГРАН. Мы сами их откроем… С той стороны… Как подняться на звонницу?
АШОТ. По лестнице… Там.
ТИГРАН. Маршировать я тебя не прошу. Но ты говорил, что хорошо ползаешь?
АШОТ. Как змей… (Улыбаясь.) Хочешь, чтобы я спустился оттуда во двор, перебил солдат и открыл ворота? Дружище, это самый безумный план.
ТИГРАН. У нас все получится. Я пойду с тобой. Главное, незаметно спустится и отнять винтовку… или хотя бы кинжал. А затем мы откроем ворота.
АШОТ. Ты в это веришь?
ТИГРАН. Другого выхода нет. Дорога каждая минута. Люди, слушайте меня! По моему сигналу вы начнете стучать в ворота церкви. Солдаты, конечно, не откроют их, но… А мы в это время незаметно спустимся по веревке со звонницы во двор… А затем…
АШОТ. И где мы найдем такую длинную веревку?
ТИГРАН. Можем сплести из одежды… Если каждый из нас даст хотя бы лоскут, может получиться неплохой канат. (Тигран снимает с себя пиджак.) Чего вы ждете?
АШОТ. Похоже на сумасшествие, но ради такого дела…

Ашот снимает пиджак и передает его Тиграну. Тот связывает пиджаки. Подростки крепко затягивают узел. Мужчины и женщины, немного смущаясь, начинают снимать с себя пиджаки, куртки, кофты, связывают одежду между собой. Постепенно смущение проходит, в какой-то момент у людей появляется даже веселость. Работа кипит, веревка из одежд увеличивается.

ЗАНАВЕС