Как бобр Семён Новый год спасал
Новогодняя сказка
Новогодняя сказка
У инженера Семёна хвост лопатой, оливковая жилетка и очень важная миссия. Пока в уютном доме бабушки Нины топится печь и зреет праздник, к лесу подкрадывается серая Пустота - загадочный господин Ластик. Этот недобрый волшебник решил, что Новый год — это «баг», который нужно стереть. Исчезают краски, забываются добрые слова, и даже Дед Мороз не может найти дорогу...
Но Ластик не учел одного: бобр Семён знает, что магия строится не на пассах волшебной палочки, а на верной дружбе. Вместе с дерзкой кикиморой Мариной и мудрой Ниной Ивановной Семён вступает в противостояние со злом. Смогут ли герои сотворить чудо? Поместится ли в старой шпротной банке целое море надежды?
Эта добрая и ироничная сказка напомнит и детям, и взрослым: когда мы вместе, никакая Пустота не страшна.
Действующие лица:
НИНА ИВАНОВНА (Бабушка Нина)
СЕМЁН — бобр, интеллигент и инженер-самоучка
МАРИНА (Кикимора) — современная обитательница местных болот; выглядит как подросток-бунтарь с зелёными волосами
ЛАСТИК — воплощение пустоты и забвения; выглядит как безупречный серый бюрократ в котелке и нарукавниках
ЛЕШИЙ
ДЕД МОРОЗ
КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ
СНЕГУРОЧКА
ТЕНИ
Роли: женские: 3; мужские: 5; детские: нет; массовка: есть.
Права: Напрямую от автора.
Рекомендуемый возраст: 3+.
Но Ластик не учел одного: бобр Семён знает, что магия строится не на пассах волшебной палочки, а на верной дружбе. Вместе с дерзкой кикиморой Мариной и мудрой Ниной Ивановной Семён вступает в противостояние со злом. Смогут ли герои сотворить чудо? Поместится ли в старой шпротной банке целое море надежды?
Эта добрая и ироничная сказка напомнит и детям, и взрослым: когда мы вместе, никакая Пустота не страшна.
Действующие лица:
НИНА ИВАНОВНА (Бабушка Нина)
СЕМЁН — бобр, интеллигент и инженер-самоучка
МАРИНА (Кикимора) — современная обитательница местных болот; выглядит как подросток-бунтарь с зелёными волосами
ЛАСТИК — воплощение пустоты и забвения; выглядит как безупречный серый бюрократ в котелке и нарукавниках
ЛЕШИЙ
ДЕД МОРОЗ
КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ
СНЕГУРОЧКА
ТЕНИ
Роли: женские: 3; мужские: 5; детские: нет; массовка: есть.
Права: Напрямую от автора.
Рекомендуемый возраст: 3+.
Сцена 1
Кухня в доме Бабушки Нины. Уютный микс: бревенчатые стены, белёная печь с изразцами, а рядом — современная варочная панель и глянцевый чайник. За окном — непроглядная белая муть вьюги. Слышен только уютный треск дров в печи и тиканье старых часов с кукушкой.Нина Ивановна занимается готовкой у плиты.
Бобр Семён в оливковой жилетке торжественно сервирует стол на двоих. В центре стола — газета.
СЕМЁН. Нина Ивановна, я позволил себе вольность. Я выставил парадный сервиз. Тот, что с васильками. В конце концов, тридцать первое декабря случается раз в году, и встречать его с надколотыми чашками — это капитуляция перед энтропией.
НИНА (достаёт из духовки противень с пирогами). Сёмушка, ну какой ты официальный сегодня. Сервиз, жилетка... Ты бы ещё галстук-бабочку надел.
СЕМЁН. Я думал об этом. Но бабочка мешает мне сосредоточиться на чистке зубов. Кстати, о деликатесах... (Он берёт со стола банку шпрот, мастерски вскрывает её, выкладывает рыбу на тарелку с лимоном. Банку протирает полотенцем до блеска и аккуратно прячет в глубокий боковой карман жилетки.)
НИНА. Сёма, ну зачем тебе эта жестянка? Мы же не в дефицитные годы живём.
СЕМЁН (назидательно). Нина Ивановна, жестянка — это многофункциональный модуль. В случае прорыва плотины времени она может служить черпаком, отражателем или... (Он вдруг замирает, прислушивается к стене, стучит по ней). Слышите? Звук пустой! Древесина пересохла. У нас нарушен гидробаланс в помещении. Я бы рекомендовал заложить входную дверь мокрыми полотенцами. Чисто из инженерной солидарности с предками. Мой дед запрудил Волгу за одно лето, а я что, не запружу дверь на кухню?
НИНА. Ох, Плюшкин ты мой хвостатый... Какое сегодня число-то? Совсем я в этих пирогах запуталась. Я их из печки вынимаю, а они через час снова сырые. Время не течёт, оно киснет, как старое молоко.
СЕМЁН (привычно). Тридцать первое декабря, Нина Ивановна. Канун Нового... (Он замирает с вилкой в руке. Медленно переводит взгляд на газету на столе.) Стоп!
НИНА. Что «стоп»? Тесто не пропеклось?
СЕМЁН (берёт газету, читает вслух). «Нижние Таволги. Спецвыпуск. 31 декабря. Прогноз погоды: горизонтальная метель, видимость ноль...» Нина Ивановна, я ведь читал это.
НИНА. Конечно, читал, Сёмушка. Газета-то на столе лежит.
СЕМЁН. Нет. Я читал это вчера. И позавчера. И, кажется, в прошлый вторник. Я помню этот заголовок про «горизонтальную метель». У меня на него ещё тогда возникла стилистическая претензия — метель не может быть только горизонтальной, это геометрический абсурд! (Нервно вертит в руках карандаш, который достал из кармана, и вдруг начинает его быстро и громко грызть. Опомнившись, прячет огрызок за ухо). Нина Ивановна, этот стол... он из кавказского дуба? Просто уточняю плотность древесины. Для архива. И для... хм... профилактики челюстных мышц.
НИНА. Сёма, ты опять за своё? Мы же договаривались: мебель не грызть, плотины в коридоре не строить!
СЕМЁН (быстро перекладывает подушки с дивана на окно или к кулисам). Это не плотина, это инженерное укрепление! Защита от утечки времени. Если мы забаррикадируемся, тридцать первое декабря от нас не утечёт. Это же элементарная гидродинамика! Нина Ивановна... а кукушка сегодня куковала?
НИНА. А как же. Как положено.
СЕМЁН. И сколько раз?
НИНА. Да кто ж их считает...
СЕМЁН (подходит к часам, прислушивается). Они тикают как-то... настойчиво. Словно пытаются пробить стену. Знаете, у меня такое чувство, что мы уже неделю едим эти пироги, а они всё не кончаются. И метель... посмотрите в окно. Вы видели, чтобы хоть один сугроб за день вырос? Она воет на одной ноте. Это не природа, Нина Ивановна. Это заевшая пластинка.
НИНА. Тааак. Ты, Сёмушка, зубы-то наточил? Чует моё сердце, скоро нам не осину грызть придется, а чью-то наглую серую совесть.
СЕМЁН (привычно). Тридцать первое декабря, Нина Ивановна. Канун Нового... (Он замирает с вилкой в руке. Медленно переводит взгляд на газету на столе.) Стоп!
НИНА. Что «стоп»? Тесто не пропеклось?
СЕМЁН (берёт газету, читает вслух). «Нижние Таволги. Спецвыпуск. 31 декабря. Прогноз погоды: горизонтальная метель, видимость ноль...» Нина Ивановна, я ведь читал это.
НИНА. Конечно, читал, Сёмушка. Газета-то на столе лежит.
СЕМЁН. Нет. Я читал это вчера. И позавчера. И, кажется, в прошлый вторник. Я помню этот заголовок про «горизонтальную метель». У меня на него ещё тогда возникла стилистическая претензия — метель не может быть только горизонтальной, это геометрический абсурд! (Нервно вертит в руках карандаш, который достал из кармана, и вдруг начинает его быстро и громко грызть. Опомнившись, прячет огрызок за ухо). Нина Ивановна, этот стол... он из кавказского дуба? Просто уточняю плотность древесины. Для архива. И для... хм... профилактики челюстных мышц.
НИНА. Сёма, ты опять за своё? Мы же договаривались: мебель не грызть, плотины в коридоре не строить!
СЕМЁН (быстро перекладывает подушки с дивана на окно или к кулисам). Это не плотина, это инженерное укрепление! Защита от утечки времени. Если мы забаррикадируемся, тридцать первое декабря от нас не утечёт. Это же элементарная гидродинамика! Нина Ивановна... а кукушка сегодня куковала?
НИНА. А как же. Как положено.
СЕМЁН. И сколько раз?
НИНА. Да кто ж их считает...
СЕМЁН (подходит к часам, прислушивается). Они тикают как-то... настойчиво. Словно пытаются пробить стену. Знаете, у меня такое чувство, что мы уже неделю едим эти пироги, а они всё не кончаются. И метель... посмотрите в окно. Вы видели, чтобы хоть один сугроб за день вырос? Она воет на одной ноте. Это не природа, Нина Ивановна. Это заевшая пластинка.
НИНА. Тааак. Ты, Сёмушка, зубы-то наточил? Чует моё сердце, скоро нам не осину грызть придется, а чью-то наглую серую совесть.
Сцена 2
Окно распахивается. Марина пытается эффектно «телепортироваться» в комнату, но вместо этого застревает в раме. Из её карманов вылетает облако розовых перьев, а в воздухе звучит звук «ошибки системы» из старого компьютера.
Зелёные волосы кикиморы спутаны с еловыми иголками, платье разодрано. Она падает на пол, тяжело дыша.
МАРИНА. Опять пинг высокий! У меня магия лагает, как старый вай-фай в лесу. Бабуль, Сёма, у нас тут полный дисконнект! Ластик кинул Деда Мороза в ЧС, а само время просто забанили на вечном тридцать первом. Это такой кринж, я просто в тильте!
СЕМЁН. Гражданка, вы разрушили мою дамбу!
МАРИНА. Семён, забудь про дамбу! Нас всех сейчас «забанят»! Ластик вышел в онлайн и начал массовую чистку. Он Деда Мороза вообще в корзину отправил и «очистить всё» нажал! Посмотрите на часы — они же в лаге! Время зависло!
НИНА (всплеснув руками). Господи, Мариночка! Да на тебе лица нет. Сёмушка, налей ей чаю быстро. Девочка совсем замёрзла.
МАРИНА. Какой чай?! Нина Ивановна, какой Новый год?! Его не будет! Ластик вышел на охоту.
СЕМЁН (скептически). Ластик? Вы имеете в виду канцелярскую принадлежность? Марина, я всегда подозревал, что жизнь в болоте плохо сказывается на логическом мышлении, но...
Окно распахивается. Марина пытается эффектно «телепортироваться» в комнату, но вместо этого застревает в раме. Из её карманов вылетает облако розовых перьев, а в воздухе звучит звук «ошибки системы» из старого компьютера.
Зелёные волосы кикиморы спутаны с еловыми иголками, платье разодрано. Она падает на пол, тяжело дыша.
МАРИНА. Опять пинг высокий! У меня магия лагает, как старый вай-фай в лесу. Бабуль, Сёма, у нас тут полный дисконнект! Ластик кинул Деда Мороза в ЧС, а само время просто забанили на вечном тридцать первом. Это такой кринж, я просто в тильте!
СЕМЁН. Гражданка, вы разрушили мою дамбу!
МАРИНА. Семён, забудь про дамбу! Нас всех сейчас «забанят»! Ластик вышел в онлайн и начал массовую чистку. Он Деда Мороза вообще в корзину отправил и «очистить всё» нажал! Посмотрите на часы — они же в лаге! Время зависло!
НИНА (всплеснув руками). Господи, Мариночка! Да на тебе лица нет. Сёмушка, налей ей чаю быстро. Девочка совсем замёрзла.
МАРИНА. Какой чай?! Нина Ивановна, какой Новый год?! Его не будет! Ластик вышел на охоту.
СЕМЁН (скептически). Ластик? Вы имеете в виду канцелярскую принадлежность? Марина, я всегда подозревал, что жизнь в болоте плохо сказывается на логическом мышлении, но...
МАРИНА. Да замолчи ты, зубастый философ! Ластик — это не резинка. Это Беспамятный. Он пришел из Серой Зоны. Вы заметили, что сегодня — тридцать первое декабря? А вы заметили, что оно длится вечно?!
СЕМЁН. Я как раз об этом размышлял...
МАРИНА. Пока вы тут шпроты ели, он украл Деда Мороза! Он заманил его в ловушку. Знаете, как? Просто. Сначала дети перестали писать письма, потом взрослые сказали: «Да это просто переодетый актёр». И Дедушка стал прозрачным. А Ластик сказал, раз люди в него не верят, значит, он — «лишняя деталь». Стёр его, Нина Ивановна! Совсем! И Первое января стёр. Сказал, нам и в Тридцать первом неплохо — тепло, сытно и развиваться не надо. Мы в ловушке, в этой временной луже!
СЕМЁН. Как это — стёр? А как же подарки? А как же... чудо?
МАРИНА (почти кричит). Нет больше чуда! Нет Первого января! Ластик стер будущее! Мы застряли в этом сером «сегодня»! Он ждёт, пока вы привыкнете. Пока вам станет всё равно. И тогда вы тоже станете серыми. Посмотрите на часы!
Все трое поворачиваются к кукушке. Кукушка выскакивает, открывает клюв, но замирает с открытым ртом.
МАРИНА. Видите? Время сдохло. Семён, иди сюда. К окну. Быстро!
Семён осторожно подходит к окну. Марина тычет пальцем в стекло.
МАРИНА. Видишь ту снежинку? Прямо в углу. Третья слева.
СЕМЁН (вглядывается). Вижу. Идеальный шестигранник.
МАРИНА. Она висит там с тех пор, как я прибежала. Она не падает. Она не тает. Она... приклеенная. Мир замер, Семён. Ластик украл движение. Если не найдём то, что осталось от Дедушки... завтра не наступит никогда. Мы просто будем вечно доедать эти пироги в вечном тридцать первом декабря. Здесь же так комфортно.
СЕМЁН. Какое изящное преступление... Лишить мир будущего, просто зациклив его в комфортном прошлом.
НИНА (снимает фартук). Комфорт — это первая стадия разложения. Семён, шпроты в сторону! Марина, не реветь! Если Ластик думает, что в Нижних Таволгах живут одни только бобры да старушки, он плохо учил историю магических войн.
СЕМЁН. Нина Ивановна, вы же не хотите сказать, что мы...
НИНА. Именно это я и хочу сказать. Мы идём в Бесцветную Пустошь! Прямо сейчас! Я — командую, ты, Сёма — аналитика и снабжение, Марина — разведка.
СЕМЁН. Но как мы туда попадём? Это же другое измерение, лишённое спектральной насыщенности!
НИНА. Как-как... Ногами! (Она идёт к вешалке, решительно надевает своё тяжёлое пальто, достаёт второе и набрасывает его на плечи дрожащей Марине.) Ну-ка, не мёрзни!
МАРИНА (пытается создать магический шар, чтобы осветить дорогу). Сейчас я нам фонарик запилю... Чики-бамбони! (Вместо шара вылетает штук десять мыльных пузырей). Ой, ну опять! У меня магия лагает, как старый планшет. Наверное, Ластик мой тариф «Сказочный безлимит» заблокировал. Это просто стыд какой-то, честное слово!
Нина подходит к углу, где стоят лыжи, и вытягивает одну старую лыжную палку, берёт её в правую руку, как боевой посох.
НИНА. Сейчас мы эту Пустошь насквозь проткнём.
Нина делает шаг к двери, поднимает лыжную палку и с силой ударяет ею об пол. Звук удара отдаётся гулким эхом, свет на кухне блекнет, превратившись в тускло-серый. Нина толкает дверь в серое никуда и первой выходит в метель, держа палку перед собой, как магический маяк. Семён и Марина, помедлив секунду, решительно шагают за ней.
Песня «Боевого похода».
Куплет 1
Если серость одолела,
То возьмёмся мы за дело!
Мы разгоним здесь туман,
С нами не пройдёт обман!
Припев
Раз, два, три! Гляди вперёд!
Новый год ко всем придёт!
Хлоп, хлоп, хлоп! И серость — прочь!
Мы прогоним злую ночь!
Куплет 2
Нина, Сёма и Марина —
Мы единая лавина!
Будем петь и будем жить,
И мечту свою хранить!
СЕМЁН. Я как раз об этом размышлял...
МАРИНА. Пока вы тут шпроты ели, он украл Деда Мороза! Он заманил его в ловушку. Знаете, как? Просто. Сначала дети перестали писать письма, потом взрослые сказали: «Да это просто переодетый актёр». И Дедушка стал прозрачным. А Ластик сказал, раз люди в него не верят, значит, он — «лишняя деталь». Стёр его, Нина Ивановна! Совсем! И Первое января стёр. Сказал, нам и в Тридцать первом неплохо — тепло, сытно и развиваться не надо. Мы в ловушке, в этой временной луже!
СЕМЁН. Как это — стёр? А как же подарки? А как же... чудо?
МАРИНА (почти кричит). Нет больше чуда! Нет Первого января! Ластик стер будущее! Мы застряли в этом сером «сегодня»! Он ждёт, пока вы привыкнете. Пока вам станет всё равно. И тогда вы тоже станете серыми. Посмотрите на часы!
Все трое поворачиваются к кукушке. Кукушка выскакивает, открывает клюв, но замирает с открытым ртом.
МАРИНА. Видите? Время сдохло. Семён, иди сюда. К окну. Быстро!
Семён осторожно подходит к окну. Марина тычет пальцем в стекло.
МАРИНА. Видишь ту снежинку? Прямо в углу. Третья слева.
СЕМЁН (вглядывается). Вижу. Идеальный шестигранник.
МАРИНА. Она висит там с тех пор, как я прибежала. Она не падает. Она не тает. Она... приклеенная. Мир замер, Семён. Ластик украл движение. Если не найдём то, что осталось от Дедушки... завтра не наступит никогда. Мы просто будем вечно доедать эти пироги в вечном тридцать первом декабря. Здесь же так комфортно.
СЕМЁН. Какое изящное преступление... Лишить мир будущего, просто зациклив его в комфортном прошлом.
НИНА (снимает фартук). Комфорт — это первая стадия разложения. Семён, шпроты в сторону! Марина, не реветь! Если Ластик думает, что в Нижних Таволгах живут одни только бобры да старушки, он плохо учил историю магических войн.
СЕМЁН. Нина Ивановна, вы же не хотите сказать, что мы...
НИНА. Именно это я и хочу сказать. Мы идём в Бесцветную Пустошь! Прямо сейчас! Я — командую, ты, Сёма — аналитика и снабжение, Марина — разведка.
СЕМЁН. Но как мы туда попадём? Это же другое измерение, лишённое спектральной насыщенности!
НИНА. Как-как... Ногами! (Она идёт к вешалке, решительно надевает своё тяжёлое пальто, достаёт второе и набрасывает его на плечи дрожащей Марине.) Ну-ка, не мёрзни!
МАРИНА (пытается создать магический шар, чтобы осветить дорогу). Сейчас я нам фонарик запилю... Чики-бамбони! (Вместо шара вылетает штук десять мыльных пузырей). Ой, ну опять! У меня магия лагает, как старый планшет. Наверное, Ластик мой тариф «Сказочный безлимит» заблокировал. Это просто стыд какой-то, честное слово!
Нина подходит к углу, где стоят лыжи, и вытягивает одну старую лыжную палку, берёт её в правую руку, как боевой посох.
НИНА. Сейчас мы эту Пустошь насквозь проткнём.
Нина делает шаг к двери, поднимает лыжную палку и с силой ударяет ею об пол. Звук удара отдаётся гулким эхом, свет на кухне блекнет, превратившись в тускло-серый. Нина толкает дверь в серое никуда и первой выходит в метель, держа палку перед собой, как магический маяк. Семён и Марина, помедлив секунду, решительно шагают за ней.
Песня «Боевого похода».
Куплет 1
Если серость одолела,
То возьмёмся мы за дело!
Мы разгоним здесь туман,
С нами не пройдёт обман!
Припев
Раз, два, три! Гляди вперёд!
Новый год ко всем придёт!
Хлоп, хлоп, хлоп! И серость — прочь!
Мы прогоним злую ночь!
Куплет 2
Нина, Сёма и Марина —
Мы единая лавина!
Будем петь и будем жить,
И мечту свою хранить!
Песня боевого похода
Сцена 3
«Бесцветная Пустошь». Деревья выглядят как плоские серые декорации, застывшие в странных позах. Нет ни звука ветра, ни хруста снега. Всё пространство залито ровным, мертвенным светом. Нина идёт впереди, простукивая путь лыжной палкой, как следопыт. За ней, испуганно озираясь, следует Марина. Семён замыкает шествие, брезгливо обходя серые коряги.
СЕМЁН (инспектирует дерево). Так, ольха. Категория Б. Если подгрызть её под углом сорок пять градусов, она упадет аккурат на эту тропинку и перекроет доступ серости. Но из-за этой мерзкой ледяной корки у меня зубы скользят. Это не лес, это какая-то мебельная фабрика в режиме гибернации!
МАРИНА. Сёма, хорош душнить про свои деревья. Нас сейчас самих «удалят», если мы не найдём локацию с Дедом. Гляньте на небо — оно же пикселями пошло! Это не туман, это текстуры не прогрузились!
НИНА. Потерпи, Сёмушка. Мы сюда не пейзажами любоваться пришли. Марина, что видишь?
МАРИНА (шепотом). Ничего не вижу... Лес не дышит. Раньше тут сосны ворчали, сороки сплетничали. А теперь — тишина, как в пустом шкафу. Ой! Смотрите!
Она указывает на кучу серой ветоши у подножия плоского дерева. Куча подозрительно напоминает старый трухлявый пень, заваленный пылью.
НИНА (подходит ближе, трогает кучу лыжной палкой). Эй, хозяин! Ты живой или окончательно в гербарий превратился?
«Бесцветная Пустошь». Деревья выглядят как плоские серые декорации, застывшие в странных позах. Нет ни звука ветра, ни хруста снега. Всё пространство залито ровным, мертвенным светом. Нина идёт впереди, простукивая путь лыжной палкой, как следопыт. За ней, испуганно озираясь, следует Марина. Семён замыкает шествие, брезгливо обходя серые коряги.
СЕМЁН (инспектирует дерево). Так, ольха. Категория Б. Если подгрызть её под углом сорок пять градусов, она упадет аккурат на эту тропинку и перекроет доступ серости. Но из-за этой мерзкой ледяной корки у меня зубы скользят. Это не лес, это какая-то мебельная фабрика в режиме гибернации!
МАРИНА. Сёма, хорош душнить про свои деревья. Нас сейчас самих «удалят», если мы не найдём локацию с Дедом. Гляньте на небо — оно же пикселями пошло! Это не туман, это текстуры не прогрузились!
НИНА. Потерпи, Сёмушка. Мы сюда не пейзажами любоваться пришли. Марина, что видишь?
МАРИНА (шепотом). Ничего не вижу... Лес не дышит. Раньше тут сосны ворчали, сороки сплетничали. А теперь — тишина, как в пустом шкафу. Ой! Смотрите!
Она указывает на кучу серой ветоши у подножия плоского дерева. Куча подозрительно напоминает старый трухлявый пень, заваленный пылью.
НИНА (подходит ближе, трогает кучу лыжной палкой). Эй, хозяин! Ты живой или окончательно в гербарий превратился?
ЛЕШИЙ (глухим, пыльным голосом). Проходите мимо, путники... Я не хозяин. Я пень. Обыкновенный, серый, неинтересный пень. У меня даже мха нет. Ластик сказал, мох — это неаккуратно.
МАРИНА. Дедушка Леший! Это же я, Марина! Мы к водяному вместе ходили, помнишь? Ты еще на коряге поскользнулся!
ЛЕШИЙ (чуть приподнимая край «ветоши»). Марина? Не знаю никакой Марины. Была когда-то весна... были почки, был запах прелой листвы... А теперь только мел. Ластик стёр всё, что пахнет. Если нет запаха — нет и памяти. А раз я ничего не помню — значит, я пень. Логично?
СЕМЁН (выходит вперёд, поправляя жилетку). Формально — да, фактически — позорный конформизм! Дедушка, вы — дух леса, а не предмет мебели.
ЛЕШИЙ. Я бы, может, и проснулся... Но я забыл, как пахнет жизнь. Если не почувствую хоть капельку весны — не встану. Так и буду тут пылиться до конца вечного тридцать первого декабря.
НИНА. Сёма, действуй. У тебя в газете было что-то про весну?
СЕМЁН (торопливо достаёт газету из кармана). Так, раздел «Сельское хозяйство»... нет, это про надой коз... Ага! Вот! (Становится в позу чтеца-декламатора). «Сенсация в Нижних Таволгах! Несмотря на лютые морозы, на южном склоне у ручья расцвела первая верба. Местные жители отмечают нежный аромат и пушистые почки...».
ЛЕШИЙ (вздрагивает). Пушистые... почки? Как цыплята?
НИНА. Именно! А чтобы тебе легче вспоминалось... (Она лезет в бездонный карман пальто и долго там копается, выуживая пуговицы, моток ниток и, наконец, маленькую, слегка прилипшую к фантику конфету). Вот она, артиллерия. Конфета «Барбарис». Кислая, как первая гроза!
Нина решительно разворачивает фантик и даёт конфету Лешему.
ЛЕШИЙ (втягивает воздух, его тело начинает мелко дрожать). Ой... Ой-ёй... Барбарис... Верба... Почки щекочутся... Слышу! Слышу, как сок внутри дерева заворочался!
Вспышка. На мгновение всё окутывается ярко-зеленым светом. Серая ветошь осыпается, и перед героями предстает Леший в шапке из зеленого мха. Его глаза светятся молодым озорством.
ЛЕШИЙ. Ох, Нина Ивановна! Ну и угостила! Чуть зубы не свело, зато память как новенькая! Ластик-то думал, я — пень, а я — партизан!
СЕМЁН. Мы рады вашему возвращению в ряды сознательных существ. Но нам нужно идти дальше. Дед Мороз в беде.
ЛЕШИЙ. Знаю, знаю... Тяжело вам будет. В Пустоши без Якоря пропадёте — сами серыми станете. (Он лезет в своё дупло-карман и достает картонный стаканчик — помятый, но чистый). Вот. Возьмите.
МАРИНА. Дедушка, это же мусор! Мы за ним в такую даль шли?
ЛЕШИЙ. Э, нет, косички зеленые! Это не мусор. Это Чаша Гостеприимства. Из него грибники воду у меня в лесу пили, друг с другом делились, когда на привале сидели. Это Якорь Сопричастности. В Сером Мире нет ничего важнее, чем умение поделиться последним глотком. Держи, Семён. Твой жилет — как раз для таких реликвий.
СЕМЁН (берёт стаканчик с неожиданным почтением и аккуратно ставит его внутрь своей шпротной банки, которую достает из кармана). Идеальное совпадение диаметров. Благодарю, почтенный.
НИНА. Пошли дальше. Время не ждёт, хоть оно и притворилось мёртвым. Спасибо, Леший!
ЛЕШИЙ. Удачи! И помните: Ластик боится того, что нельзя стереть — вашей чепухи, ваших песен и ваших кислых конфет!
Нина поднимает лыжную палку и указывает путь вглубь серости. Герои уходят, а Леший машет им вслед.
Песня Лешего
Куплет 1
Не бойтесь серой пустоты,
Растите в сердце вы цветы!
Пусть Ластик злится и ворчит,
Нас Новый год развеселит!
Припев
Лес шумит: шу-шу-шу!
Сказку я в душе ношу!
Кислый леденец в карман —
И исчезнет весь обман!
Куплет 2
Пойте песни, смейтесь звонко,
Серость — это просто плёнка!
Если верить в чудеса,
Будет белой полоса!
МАРИНА. Дедушка Леший! Это же я, Марина! Мы к водяному вместе ходили, помнишь? Ты еще на коряге поскользнулся!
ЛЕШИЙ (чуть приподнимая край «ветоши»). Марина? Не знаю никакой Марины. Была когда-то весна... были почки, был запах прелой листвы... А теперь только мел. Ластик стёр всё, что пахнет. Если нет запаха — нет и памяти. А раз я ничего не помню — значит, я пень. Логично?
СЕМЁН (выходит вперёд, поправляя жилетку). Формально — да, фактически — позорный конформизм! Дедушка, вы — дух леса, а не предмет мебели.
ЛЕШИЙ. Я бы, может, и проснулся... Но я забыл, как пахнет жизнь. Если не почувствую хоть капельку весны — не встану. Так и буду тут пылиться до конца вечного тридцать первого декабря.
НИНА. Сёма, действуй. У тебя в газете было что-то про весну?
СЕМЁН (торопливо достаёт газету из кармана). Так, раздел «Сельское хозяйство»... нет, это про надой коз... Ага! Вот! (Становится в позу чтеца-декламатора). «Сенсация в Нижних Таволгах! Несмотря на лютые морозы, на южном склоне у ручья расцвела первая верба. Местные жители отмечают нежный аромат и пушистые почки...».
ЛЕШИЙ (вздрагивает). Пушистые... почки? Как цыплята?
НИНА. Именно! А чтобы тебе легче вспоминалось... (Она лезет в бездонный карман пальто и долго там копается, выуживая пуговицы, моток ниток и, наконец, маленькую, слегка прилипшую к фантику конфету). Вот она, артиллерия. Конфета «Барбарис». Кислая, как первая гроза!
Нина решительно разворачивает фантик и даёт конфету Лешему.
ЛЕШИЙ (втягивает воздух, его тело начинает мелко дрожать). Ой... Ой-ёй... Барбарис... Верба... Почки щекочутся... Слышу! Слышу, как сок внутри дерева заворочался!
Вспышка. На мгновение всё окутывается ярко-зеленым светом. Серая ветошь осыпается, и перед героями предстает Леший в шапке из зеленого мха. Его глаза светятся молодым озорством.
ЛЕШИЙ. Ох, Нина Ивановна! Ну и угостила! Чуть зубы не свело, зато память как новенькая! Ластик-то думал, я — пень, а я — партизан!
СЕМЁН. Мы рады вашему возвращению в ряды сознательных существ. Но нам нужно идти дальше. Дед Мороз в беде.
ЛЕШИЙ. Знаю, знаю... Тяжело вам будет. В Пустоши без Якоря пропадёте — сами серыми станете. (Он лезет в своё дупло-карман и достает картонный стаканчик — помятый, но чистый). Вот. Возьмите.
МАРИНА. Дедушка, это же мусор! Мы за ним в такую даль шли?
ЛЕШИЙ. Э, нет, косички зеленые! Это не мусор. Это Чаша Гостеприимства. Из него грибники воду у меня в лесу пили, друг с другом делились, когда на привале сидели. Это Якорь Сопричастности. В Сером Мире нет ничего важнее, чем умение поделиться последним глотком. Держи, Семён. Твой жилет — как раз для таких реликвий.
СЕМЁН (берёт стаканчик с неожиданным почтением и аккуратно ставит его внутрь своей шпротной банки, которую достает из кармана). Идеальное совпадение диаметров. Благодарю, почтенный.
НИНА. Пошли дальше. Время не ждёт, хоть оно и притворилось мёртвым. Спасибо, Леший!
ЛЕШИЙ. Удачи! И помните: Ластик боится того, что нельзя стереть — вашей чепухи, ваших песен и ваших кислых конфет!
Нина поднимает лыжную палку и указывает путь вглубь серости. Герои уходят, а Леший машет им вслед.
Песня Лешего
Куплет 1
Не бойтесь серой пустоты,
Растите в сердце вы цветы!
Пусть Ластик злится и ворчит,
Нас Новый год развеселит!
Припев
Лес шумит: шу-шу-шу!
Сказку я в душе ношу!
Кислый леденец в карман —
И исчезнет весь обман!
Куплет 2
Пойте песни, смейтесь звонко,
Серость — это просто плёнка!
Если верить в чудеса,
Будет белой полоса!
Сцена 4
Нагромождение серых бесформенных куч, напоминающих горы мусора. Из куч торчат узнаваемые, но «обесцвеченные» силуэты: колесо от трёхколесного велосипеда, безголовая кукла, сломанная клюшка. В центре — странный постамент, на котором стоит неподвижная фигурка лоскутного жирафа. Вокруг него кружат Тени.
СЕМЁН. Нина Ивановна, это санитарная катастрофа. Концентрация уныния здесь превышает все нормы ГОСТа.
МАРИНА. Это Свалка Забытого. Ластик свозит сюда всё, о чём люди сказали: «Да это просто старьё». Смотрите! Это же... это же игрушки!
НИНА. Сёмушка... Марина... Гляньте-ка. Это не просто игрушка.
ЛАСТИК (выходит с планшетом, поправляет очки без стекол). Так, минуточку. Граждане, освобождаем пространство. Данный объект «Жираф Йося» признан несанкционированным накопителем эмоций. Согласно ГОСТу 31-12 «О единообразии серости», объект «Жираф Йося» подлежит немедленному форматированию.
НИНА. Какое еще форматирование?! Это живая память!
МАРИНА. Будет нам приказывать какой-то странный тип с устаревшей моделью гаджета прошлого года.
ЛАСТИК. (Марине) Это не помешает мне сделать то, что я задумал. (Всем) Память — это несанкционированный кэш. Она тормозит систему. Согласно протоколу «Серая Тишина», все яркие воспоминания должны быть переведены в режим «архив без права доступа». Отдайте игрушку. У неё нет лицензионного соглашения на существование в следующем году.
Нагромождение серых бесформенных куч, напоминающих горы мусора. Из куч торчат узнаваемые, но «обесцвеченные» силуэты: колесо от трёхколесного велосипеда, безголовая кукла, сломанная клюшка. В центре — странный постамент, на котором стоит неподвижная фигурка лоскутного жирафа. Вокруг него кружат Тени.
СЕМЁН. Нина Ивановна, это санитарная катастрофа. Концентрация уныния здесь превышает все нормы ГОСТа.
МАРИНА. Это Свалка Забытого. Ластик свозит сюда всё, о чём люди сказали: «Да это просто старьё». Смотрите! Это же... это же игрушки!
НИНА. Сёмушка... Марина... Гляньте-ка. Это не просто игрушка.
ЛАСТИК (выходит с планшетом, поправляет очки без стекол). Так, минуточку. Граждане, освобождаем пространство. Данный объект «Жираф Йося» признан несанкционированным накопителем эмоций. Согласно ГОСТу 31-12 «О единообразии серости», объект «Жираф Йося» подлежит немедленному форматированию.
НИНА. Какое еще форматирование?! Это живая память!
МАРИНА. Будет нам приказывать какой-то странный тип с устаревшей моделью гаджета прошлого года.
ЛАСТИК. (Марине) Это не помешает мне сделать то, что я задумал. (Всем) Память — это несанкционированный кэш. Она тормозит систему. Согласно протоколу «Серая Тишина», все яркие воспоминания должны быть переведены в режим «архив без права доступа». Отдайте игрушку. У неё нет лицензионного соглашения на существование в следующем году.
ТЕНИ (хором, шелестящим звуком). Забудь... Выбрось... Это просто тряпки... Хлам... Вата... Зачем взрослой женщине грязная ветошь?
Песня Ластика и Теней: «Протокол Оптимизации»
Куплет 1
Мы сотрём все имена,
Не нужны цвета, тона!
Тишина и серый цвет —
Превратим всё в трафарет!
Припев
Всё забудь! Всё сотри!
На жирафа не смотри!
Раз и два — пустота,
Вот какая красота!
Куплет 2
Память — это лишний груз,
Серый цвет — в колоде туз.
Стань как мы — прямой пунктир,
Спи спокойно, целый мир.
Ластик уходит. Одна из Теней протягивает руку, чтобы набросить на жирафа серую вуаль.
НИНА (громко, ударяя лыжной палкой об пол). А ну, руки прочь от жирафа! Это Йося!
ТЕНЬ. Кто такой Йося? Это серая материя. Процентное содержание памяти — ноль.
НИНА. Для тебя — ноль, а для меня — всё! Я ему ухо пришивала, когда мне пять лет было. Я ему свои секреты рассказывала, когда в углу стояла! Семён, не дай им его накрыть!
СЕМЁН. Анализирую ситуацию... Тени питаются равнодушием. Чтобы их дестабилизировать, нам нужен всплеск нерациональной привязанности! Марина, делай что-нибудь громкое!
МАРИНА (Теням). Эй, вы, боты серые! Слышь, у вас тут охваты падают, идите лучше в кэше почильте! Бабуль, они реально кринжовые, на них даже дизлайк тратить жалко. Сейчас я их заспамлю...
Марина делает пасс руками, ожидая молнии, но из рукава вылетает пара сухих листьев и резиновая уточка.
МАРИНА. Ну, всё, я в тильте. Магия — ноль палок, связи нет.
ТЕНИ (отвлекаются на Марину, шипят). Нелогично... Шумно... Стереть её...
НИНА (подбегает к постаменту, тянется к жирафу). Йося... маленький мой... Помнишь, как мы под одеялом с фонариком читали? Помнишь, как я тебя супом накормить пыталась?
Нина начинает тихо, но уверенно петь колыбельную. С каждым словом Тени съёживаются и отступают.
НИНА (поёт). «Спи, мой рыжий, длинношеий, // В лоскутках твоих — весна. // Мы с тобой летать умеем // В самых лучших наших снах...»
СЕМЁН (подхватывает). «Не сотрёт тебя забвенье, // Не погаснет твой маяк...»
МАРИНА (выкрикивает). «Потому что ты — спасенье! // Потому что ты — наш Якорь!»
Нина хватает жирафа. Тени с воплем исчезают за кулисами.
НИНА (прижимает Йосю к себе). Нашёлся... Живой.
СЕМЁН. Нина Ивановна, вынужден признать: ваша вокальная атака была сокрушительной. Фиксирую появление второго Якоря.
ЙОСЯ (голос за сценой). Спасибо, Нина... Я уже думал, что я — просто пыль.
МАРИНА. Он говорит! Слышали?! Он заговорил!
СЕМЁН. В мире, где бобр читает газеты, говорящий жираф — это лишь вопрос времени. (Семён достает шпротную банку, в которой стоит стаканчик). Нина Ивановна, я полагаю, Йосе будет безопаснее у меня. В моём жилете — лучшие условия для хранения стратегических воспоминаний.
НИНА (передаёт ему жирафа). Береги его, Сёмушка. Это Якорь Любви. Без него мы до Деда не дойдём.
СЕМЁН (аккуратно засовывает жирафа в карман). Теперь у нас есть Чаша Гостеприимства и Символ Любви. Нам не хватает только Огня.
НИНА (поднимает лыжную палку). Огонь будет. Чувствую, Ластик занервничал. Пустошь начала вибрировать. Идём к Кузнице!
Герои уходят со Свалки.
Песня Ластика и Теней: «Протокол Оптимизации»
Куплет 1
Мы сотрём все имена,
Не нужны цвета, тона!
Тишина и серый цвет —
Превратим всё в трафарет!
Припев
Всё забудь! Всё сотри!
На жирафа не смотри!
Раз и два — пустота,
Вот какая красота!
Куплет 2
Память — это лишний груз,
Серый цвет — в колоде туз.
Стань как мы — прямой пунктир,
Спи спокойно, целый мир.
Ластик уходит. Одна из Теней протягивает руку, чтобы набросить на жирафа серую вуаль.
НИНА (громко, ударяя лыжной палкой об пол). А ну, руки прочь от жирафа! Это Йося!
ТЕНЬ. Кто такой Йося? Это серая материя. Процентное содержание памяти — ноль.
НИНА. Для тебя — ноль, а для меня — всё! Я ему ухо пришивала, когда мне пять лет было. Я ему свои секреты рассказывала, когда в углу стояла! Семён, не дай им его накрыть!
СЕМЁН. Анализирую ситуацию... Тени питаются равнодушием. Чтобы их дестабилизировать, нам нужен всплеск нерациональной привязанности! Марина, делай что-нибудь громкое!
МАРИНА (Теням). Эй, вы, боты серые! Слышь, у вас тут охваты падают, идите лучше в кэше почильте! Бабуль, они реально кринжовые, на них даже дизлайк тратить жалко. Сейчас я их заспамлю...
Марина делает пасс руками, ожидая молнии, но из рукава вылетает пара сухих листьев и резиновая уточка.
МАРИНА. Ну, всё, я в тильте. Магия — ноль палок, связи нет.
ТЕНИ (отвлекаются на Марину, шипят). Нелогично... Шумно... Стереть её...
НИНА (подбегает к постаменту, тянется к жирафу). Йося... маленький мой... Помнишь, как мы под одеялом с фонариком читали? Помнишь, как я тебя супом накормить пыталась?
Нина начинает тихо, но уверенно петь колыбельную. С каждым словом Тени съёживаются и отступают.
НИНА (поёт). «Спи, мой рыжий, длинношеий, // В лоскутках твоих — весна. // Мы с тобой летать умеем // В самых лучших наших снах...»
СЕМЁН (подхватывает). «Не сотрёт тебя забвенье, // Не погаснет твой маяк...»
МАРИНА (выкрикивает). «Потому что ты — спасенье! // Потому что ты — наш Якорь!»
Нина хватает жирафа. Тени с воплем исчезают за кулисами.
НИНА (прижимает Йосю к себе). Нашёлся... Живой.
СЕМЁН. Нина Ивановна, вынужден признать: ваша вокальная атака была сокрушительной. Фиксирую появление второго Якоря.
ЙОСЯ (голос за сценой). Спасибо, Нина... Я уже думал, что я — просто пыль.
МАРИНА. Он говорит! Слышали?! Он заговорил!
СЕМЁН. В мире, где бобр читает газеты, говорящий жираф — это лишь вопрос времени. (Семён достает шпротную банку, в которой стоит стаканчик). Нина Ивановна, я полагаю, Йосе будет безопаснее у меня. В моём жилете — лучшие условия для хранения стратегических воспоминаний.
НИНА (передаёт ему жирафа). Береги его, Сёмушка. Это Якорь Любви. Без него мы до Деда не дойдём.
СЕМЁН (аккуратно засовывает жирафа в карман). Теперь у нас есть Чаша Гостеприимства и Символ Любви. Нам не хватает только Огня.
НИНА (поднимает лыжную палку). Огонь будет. Чувствую, Ластик занервничал. Пустошь начала вибрировать. Идём к Кузнице!
Герои уходят со Свалки.
Сцена 5
Перед героями вырастает огромная серая стена, напоминающая забор из бетонных плит. Слышен монотонный гул, похожий на работу гигантского холодильника. В центре сцены — наковальня.
НИНА (останавливается, пробует стену лыжной палкой). Тупик. Дальше не пускает. Ластик здесь всё зацементировал. Чувствуете? Морозом тянет, да не тем, что от Деда Мороза — весёлым да кусачим, а мёртвым.
МАРИНА. Тут страшно... Тут даже тени не живут. Нина Ивановна, у меня волосы холодеть начали. Если они станут серыми — я рассыплюсь!
СЕМЁН. Согласно законам термодинамики, нам нужен источник тепловой энергии. Чтобы пробить эту стену, нужен Огонь. Не просто свет, а Огонь Действия. Но здесь всё сырое... даже камни кажутся ватными.
Из-за стены появляется Ластик.
ЛАСТИК (сверяясь с текстом в планшете). Так, посмотрим. Группа «Спасатели Нового года». Нарушение регламента номер 404. Будущее оптимизировано, праздник сокращён за нерентабельностью. Гражданка Нина Ивановна, ваш стаж в реальности превышает допустимый лимит. Вы подлежите архивации. Семён, вы — дубликат контента, бобры в жилетках не предусмотрены в новой серой версии мира.
СЕМЁН. Я не дубликат! Я — эксклюзивный релиз!
ЛАСТИК. У вас нет синей печати на хвосте. Значит, вы — ошибка рендеринга. Стираем. Так, что у нас тут – попытка разведения огня. Огонь — это риск обжечься. В Сером Мире тепло не нужно, здесь царит идеальный покой... Вывод: сдавайтесь!
СЕМЁН. Ну, уж нет, жить в вечном тридцать первом декабря мы не планируем!
НИНА. Сёмушка, молодец! Но стена сама не упадёт от твоих речей. Нам нужен трут и искра!
МАРИНА (после паузы, решительно сбрасывает пальто). Возьмите... мои волосы.
СЕМЁН. Марина, что вы такое говорите? Это же ваша... эстетическая доминанта!
МАРИНА. Да какая разница! Они из лесного торфа, из сухого мха и старых сказок. Они вспыхнут так, что Ластик зажмурится! Режьте, Нина Ивановна! Режьте, не жалейте!
Бабушка Нина достает ножницы, состригает несколько зелёных прядей и кладёт их на наковальню. Марина выглядит растрепанной, но гордой.
НИНА. Теперь искра. Сёма, зажигалки-то у нас нет.
СЕМЁН. Зато есть мои зубы!.. Если я правильно рассчитаю угол удара о наковальню...
ЛАСТИК. Вход в сектор Будущего заблокирован. Ваши запросы на «завтрашний день» отклонены из-за отсутствия печати о равнодушии. Сдайте искровысекательные предметы — это несертифицированный источник тепла.
СЕМЁН. У меня есть сертификат! (Показывает лапу). Выдан самой природой! Мои зубы — это самозатачивающийся инструмент высшей категории! Ваша «оптимизация» не учитывает силу бобрового сопротивления! Нина Ивановна, отойдите. Сейчас будет работать тяжёлая артиллерия. Мои резцы — это сплав воли, кальция и трёх томов «Справочника инженера-гидротехника». Я сейчас рассчитаю резонансную частоту этой наковальни... (Марине). Марина, не моргай, это тебе не в Тик-Токе фильтры накладывать, это реальный прорыв реальности!
Ластик исчезает. Семён подходит к наковальне. Он глубоко вздыхает, поправляет жилетку, наклоняется над наковальней. Слышен резкий, сухой щелчок — Семён с силой ударяет верхними резцами о нижние, высекая искру прямо над прядями волос Марины.
СЕМЁН (сквозь зубы). Ну же... за ради первого января... за ради шпрот и справедливости!
Слышен треск. Семён хватается за морду. На наковальне вспыхивает огонь. Прямо в руки бабушки Нины вылетает Оранжевая турбо-зажигалка.
НИНА (хватает её). Есть! Настоящая! Турбо! С пьезоэлементом! Это не просто зажигалка, Сёма! Это Якорь Воли! Теперь у нас есть всё!
СЕМЁН. Я сломал свои зубы.
НИНА. Не переживай, Семён! У бобров очень быстро растут новые зубы, лучше прежних.
НИНА. Сёмушка, молодец! Но стена сама не упадёт от твоих речей. Нам нужен трут и искра!
МАРИНА (после паузы, решительно сбрасывает пальто). Возьмите... мои волосы.
СЕМЁН. Марина, что вы такое говорите? Это же ваша... эстетическая доминанта!
МАРИНА. Да какая разница! Они из лесного торфа, из сухого мха и старых сказок. Они вспыхнут так, что Ластик зажмурится! Режьте, Нина Ивановна! Режьте, не жалейте!
Бабушка Нина достает ножницы, состригает несколько зелёных прядей и кладёт их на наковальню. Марина выглядит растрепанной, но гордой.
НИНА. Теперь искра. Сёма, зажигалки-то у нас нет.
СЕМЁН. Зато есть мои зубы!.. Если я правильно рассчитаю угол удара о наковальню...
ЛАСТИК. Вход в сектор Будущего заблокирован. Ваши запросы на «завтрашний день» отклонены из-за отсутствия печати о равнодушии. Сдайте искровысекательные предметы — это несертифицированный источник тепла.
СЕМЁН. У меня есть сертификат! (Показывает лапу). Выдан самой природой! Мои зубы — это самозатачивающийся инструмент высшей категории! Ваша «оптимизация» не учитывает силу бобрового сопротивления! Нина Ивановна, отойдите. Сейчас будет работать тяжёлая артиллерия. Мои резцы — это сплав воли, кальция и трёх томов «Справочника инженера-гидротехника». Я сейчас рассчитаю резонансную частоту этой наковальни... (Марине). Марина, не моргай, это тебе не в Тик-Токе фильтры накладывать, это реальный прорыв реальности!
Ластик исчезает. Семён подходит к наковальне. Он глубоко вздыхает, поправляет жилетку, наклоняется над наковальней. Слышен резкий, сухой щелчок — Семён с силой ударяет верхними резцами о нижние, высекая искру прямо над прядями волос Марины.
СЕМЁН (сквозь зубы). Ну же... за ради первого января... за ради шпрот и справедливости!
Слышен треск. Семён хватается за морду. На наковальне вспыхивает огонь. Прямо в руки бабушки Нины вылетает Оранжевая турбо-зажигалка.
НИНА (хватает её). Есть! Настоящая! Турбо! С пьезоэлементом! Это не просто зажигалка, Сёма! Это Якорь Воли! Теперь у нас есть всё!
СЕМЁН. Я сломал свои зубы.
НИНА. Не переживай, Семён! У бобров очень быстро растут новые зубы, лучше прежних.
Сцена 6
Серая стена падает. Перед героями - серый кокон, внутри которого угадываются две сцепленные фигуры. Рядом с коконом стоит Ластик.
МАРИНА. Смотрите! Там Дед Мороз! С кем-то слипся!
ЛАСТИК. Такая метель на улице, вы так долго шли. Отдохните с дороги, хотите моего фирменного чая? У меня он особенный — без вкуса, без запаха, зато не оставляет послевкусия сожалений.
НИНА. Отчего бы не устроить чаепитие, господин Беспамятный. Предлагаю наш чай, очень полезный — «Чай Всего» называется. А ну-ка, Семён, доставай свою банку!
Семён достает шпротную банку, зажигалку, ставит рядом стаканчик и Йосю.
ЛАСТИК. Марина... Бедная «зелёная плесень». Посмотри на них. Они добры к тебе, пока им страшно в Пустоши. Но как только выйдет солнце, ты снова станешь для них чудовищем из болота. Ты не человек и не зверь. Ты — ошибка. Останься в моей Серости, здесь никто не назовёт тебя тиной. Здесь все одинаковые.
МАРИНА. Он прав... Я же просто Кикимора. У меня из достижений — только умение пугать лягушек... Зачем я вам в Нижних Таволгах?
НИНА (перебивает, протягивает ей Картонный стаканчик). Марина! В моём доме чай пьют только с друзьями. А этот стаканчик мы нашли вместе. Если ты исчезнешь — кто будет меня смешить своими болотными байками? Кто будет воровать пирожки с подоконника? Ты — наша, Марина. Зелёная, шумная, но наша!
ЛАСТИК. Марина, ты — баг в системе. Ошибка леса. Останься здесь, я сделаю тебя системным файлом.
МАРИНА. Слушай ты, Ластик недоделанный... Остаться тут — это полный дизлайк. Я лучше буду «багом» в нормальном мире, где есть пирожки и снег, чем идеальной строчкой в твоей серой таблице! Нина Ивановна, Семён, жмите «Enter», заваривайте чай!
Марина берёт стаканчик, отряхивается.
Она делает шаг к Семёну и ставит стаканчик в шпротную банку.
Ластик делает взмах рукой. Слышны звуки старой пластинки. В глубине сцены появляется призрачный силуэт.
ЛАСТИК. Нина... Зачем тебе завтрашний день? Там — старость, одиночество и бесконечная зима. Здесь — твой май, когда тебе было восемнадцать. Посмотри, он ждёт тебя. Твой муж жив, он хочет танцевать. Просто отдай мне Жирафа Йосю — этот старый грязный лоскут. Зачем тебе память о детстве, когда я даю тебе саму молодость?
НИНА (замирает, её рука с Йосей дрожит). Алёша... Это же он. Как настоящий. Сёмушка, может... может, он прав?
СЕМЁН (встаёт между Ниной и призраком). Нина Ивановна! Не смотрите! Память — это не тюрьма, это фундамент. Если вы останетесь в этой подделке, вы предадите ту девочку, которая сшила Йосю. Она хотела прожить длинную жизнь, полную всего — и горя, и радости. Не стирайте её жизнь ради этой картинки!
НИНА (прижимает Йосю к сердцу). Я не отдам. Моё горе — оно тоже моё. Прощай, Алёша... настоящий ты ждёшь меня в памяти, а не в этом сером тумане.
Нина Ивановна усаживает Йосю рядом со шпротной банкой. Призрак исчезает.
ЛАСТИК (голос становится ледяным). А теперь ты, грызун в жилетке. Ты же понимаешь, Семён, что ты — биологическая случайность? Твоя задача — грызть деревья и плодить бобрят. Вся твоя «интеллигентность», газеты, сервиз — это бред сумасшедшего. Ты не человек. Твои лапы созданы для грязи, а не для фарфора. Отдай зажигалку и иди в реку. Стань просто бобром.
СЕМЁН (медленно поправляет жилетку, вытирает лапой разбитую губу). Вы правы, Ластик. По всем законам природы я — просто грызун с плоским хвостом. Но знаете, в чём ваша ошибка? Вы думаете, что «человек» — это вид млекопитающих. А я за этот год понял: человек — это не то, что написано в паспорте. Человек — это решение. Каждое утро я решаю: не грызть ножку стола, а накрыть его скатертью. Я решаю заботиться о Нине Ивановне не потому, что это выгодно, и мне дадут морковку, а потому что я её люблю. Быть зверем — легко. Быть человеком — это ежедневный труд, это выбор в пользу света, когда всё вокруг серое. И я этот выбор сделал!
Семён чиркает турбо-зажигалкой над банкой.
СЕМЁН. Мы начинаем чаепитие! Посмотрите, что у вас в карманах?
НИНА (достает мешочек с семенами). У меня тут семена репы завалялись! (Высыпает семена в банку.)
МАРИНА. А у меня шишка еловая душистая. (Кладет ее в банку.)
СЕМЁН. А у меня корочка осиновая на чёрный день пожевать! (Кладет ее в банку.)
Песня «Чай всего»
Семён:
Бей в наковальню! Железо не гнётся?
Сердце застыло? Снова забьётся!
Я рассчитал амплитуду удара —
Выбьем всю серость из этого пара!
Нина и Марина:
Шишку — в котёл! Или в шпротную банку!
Вывернем время сейчас наизнанку!
Это не химия, это не бред
— Это наш общий, единственный свет!
Хором:
Чай закипает! Будущее — варим!
В самую серость надеждой ударим!
Пусть не по ГОСТу, пусть не в строке —
Правда сегодня в нашей руке!
Семён наливает жидкость из банки в стаканчик. Передаёт его Нине Ивановне.
НИНА (отпивает глоток). Держись, ирод канцелярский! Мне муж на 50 лет кружку с жирафом подарил, потому что мне всегда жирафы нравились. В ней столько тепла... (Кидает в сторону Ластика воображаемую волну тепла).
ЛАСТИК (пятится). Обнаружен критический уровень сентиментальности! Протокол защиты... сбой! Слишком горячо!
СЕМЁН (взяв стаканчик у бабушки Нины, делает глоток). А это тебе запах мокрой осины после дождя! Первый плот, который я построил с отцом и братьями! (Кидает «воспоминание» в сторону Ластика).
ЛАСТИК (корчится). Ошибка 404... Запах... не классифицируется... Переполнение буфера натуральностью!
МАРИНА (берёт стаканчик). А это — как я первый раз в болото плюхнулась! И лягушки смеялись! Вкусно и стыдно одновременно! Лови, сухарь!
Вспышка света. Кокон трещит. Сначала из него появляется голова Деда Мороза.
ДЕД МОРОЗ. А вот тебе, голубчик, память всех детей, что меня ждали!
Ластик закрывает лицо руками, исчезает. Кокон лопается. Из него вываливаются Дед Мороз и Кощей.
МАРИНА. Ой! Они... они правда слиплись!
ДЕД МОРОЗ (басом). Отпусти мою бороду, костлявый!
КОЩЕЙ (скрипуче). Сам отпусти мою челюсть, старый валенок!
Звучат колокольчики, появляется Снегурочка.
СНЕГУРОЧКА. Как же долго я ждала этого глотка тепла! Спасибо вам! Пока Дедушку держали в плену, я была просто прозрачной тенью в этой Пустоши. Но ваш волшебный чай и ваша верность — оживляет!
МАРИНА. Ой! Настоящая! А я думала, тебя тоже... того... Ластиком.
СНЕГУРОЧКА. Меня нельзя стереть, Марина. Я — то самое «Завтра», которое всегда наступает, если в него верят. Дедушка, нам пора!
МАРИНА. Слушай ты, Ластик недоделанный... Остаться тут — это полный дизлайк. Я лучше буду «багом» в нормальном мире, где есть пирожки и снег, чем идеальной строчкой в твоей серой таблице! Нина Ивановна, Семён, жмите «Enter», заваривайте чай!
Марина берёт стаканчик, отряхивается.
Она делает шаг к Семёну и ставит стаканчик в шпротную банку.
Ластик делает взмах рукой. Слышны звуки старой пластинки. В глубине сцены появляется призрачный силуэт.
ЛАСТИК. Нина... Зачем тебе завтрашний день? Там — старость, одиночество и бесконечная зима. Здесь — твой май, когда тебе было восемнадцать. Посмотри, он ждёт тебя. Твой муж жив, он хочет танцевать. Просто отдай мне Жирафа Йосю — этот старый грязный лоскут. Зачем тебе память о детстве, когда я даю тебе саму молодость?
НИНА (замирает, её рука с Йосей дрожит). Алёша... Это же он. Как настоящий. Сёмушка, может... может, он прав?
СЕМЁН (встаёт между Ниной и призраком). Нина Ивановна! Не смотрите! Память — это не тюрьма, это фундамент. Если вы останетесь в этой подделке, вы предадите ту девочку, которая сшила Йосю. Она хотела прожить длинную жизнь, полную всего — и горя, и радости. Не стирайте её жизнь ради этой картинки!
НИНА (прижимает Йосю к сердцу). Я не отдам. Моё горе — оно тоже моё. Прощай, Алёша... настоящий ты ждёшь меня в памяти, а не в этом сером тумане.
Нина Ивановна усаживает Йосю рядом со шпротной банкой. Призрак исчезает.
ЛАСТИК (голос становится ледяным). А теперь ты, грызун в жилетке. Ты же понимаешь, Семён, что ты — биологическая случайность? Твоя задача — грызть деревья и плодить бобрят. Вся твоя «интеллигентность», газеты, сервиз — это бред сумасшедшего. Ты не человек. Твои лапы созданы для грязи, а не для фарфора. Отдай зажигалку и иди в реку. Стань просто бобром.
СЕМЁН (медленно поправляет жилетку, вытирает лапой разбитую губу). Вы правы, Ластик. По всем законам природы я — просто грызун с плоским хвостом. Но знаете, в чём ваша ошибка? Вы думаете, что «человек» — это вид млекопитающих. А я за этот год понял: человек — это не то, что написано в паспорте. Человек — это решение. Каждое утро я решаю: не грызть ножку стола, а накрыть его скатертью. Я решаю заботиться о Нине Ивановне не потому, что это выгодно, и мне дадут морковку, а потому что я её люблю. Быть зверем — легко. Быть человеком — это ежедневный труд, это выбор в пользу света, когда всё вокруг серое. И я этот выбор сделал!
Семён чиркает турбо-зажигалкой над банкой.
СЕМЁН. Мы начинаем чаепитие! Посмотрите, что у вас в карманах?
НИНА (достает мешочек с семенами). У меня тут семена репы завалялись! (Высыпает семена в банку.)
МАРИНА. А у меня шишка еловая душистая. (Кладет ее в банку.)
СЕМЁН. А у меня корочка осиновая на чёрный день пожевать! (Кладет ее в банку.)
Песня «Чай всего»
Семён:
Бей в наковальню! Железо не гнётся?
Сердце застыло? Снова забьётся!
Я рассчитал амплитуду удара —
Выбьем всю серость из этого пара!
Нина и Марина:
Шишку — в котёл! Или в шпротную банку!
Вывернем время сейчас наизнанку!
Это не химия, это не бред
— Это наш общий, единственный свет!
Хором:
Чай закипает! Будущее — варим!
В самую серость надеждой ударим!
Пусть не по ГОСТу, пусть не в строке —
Правда сегодня в нашей руке!
Семён наливает жидкость из банки в стаканчик. Передаёт его Нине Ивановне.
НИНА (отпивает глоток). Держись, ирод канцелярский! Мне муж на 50 лет кружку с жирафом подарил, потому что мне всегда жирафы нравились. В ней столько тепла... (Кидает в сторону Ластика воображаемую волну тепла).
ЛАСТИК (пятится). Обнаружен критический уровень сентиментальности! Протокол защиты... сбой! Слишком горячо!
СЕМЁН (взяв стаканчик у бабушки Нины, делает глоток). А это тебе запах мокрой осины после дождя! Первый плот, который я построил с отцом и братьями! (Кидает «воспоминание» в сторону Ластика).
ЛАСТИК (корчится). Ошибка 404... Запах... не классифицируется... Переполнение буфера натуральностью!
МАРИНА (берёт стаканчик). А это — как я первый раз в болото плюхнулась! И лягушки смеялись! Вкусно и стыдно одновременно! Лови, сухарь!
Вспышка света. Кокон трещит. Сначала из него появляется голова Деда Мороза.
ДЕД МОРОЗ. А вот тебе, голубчик, память всех детей, что меня ждали!
Ластик закрывает лицо руками, исчезает. Кокон лопается. Из него вываливаются Дед Мороз и Кощей.
МАРИНА. Ой! Они... они правда слиплись!
ДЕД МОРОЗ (басом). Отпусти мою бороду, костлявый!
КОЩЕЙ (скрипуче). Сам отпусти мою челюсть, старый валенок!
Звучат колокольчики, появляется Снегурочка.
СНЕГУРОЧКА. Как же долго я ждала этого глотка тепла! Спасибо вам! Пока Дедушку держали в плену, я была просто прозрачной тенью в этой Пустоши. Но ваш волшебный чай и ваша верность — оживляет!
МАРИНА. Ой! Настоящая! А я думала, тебя тоже... того... Ластиком.
СНЕГУРОЧКА. Меня нельзя стереть, Марина. Я — то самое «Завтра», которое всегда наступает, если в него верят. Дедушка, нам пора!
ДЕД МОРОЗ (поправляет бороду). Ох! Ну и ну! Кажется, Первое января всё-таки пробилось сквозь эту серую муть. Внученька, живая!
КОЩЕЙ (поправляет корону). Живая, живая... А я чуть не стал деталью интерьера. У тебя, Дед, посох под ребро мне так давил, что я начал подумывать о досрочном уходе на покой.
МАРИНА (прыгает). Да! Коннект восстановлен! Дедушка, ты снова в онлайне! Ластик ушел в корзину и очистился. Я сейчас такой стрим запилю из Нижних Таволг — все кикиморы от зависти ещё сильнее позеленеют!
СЕМЁН (поправляя жилетку). Я бы попросил без стримов. У меня после этих приключений шерсть не уложена. Интеллигентный бобр должен выглядеть представительно, когда наступает Будущее. (Достаёт из кармана газету, смотрит на дату). Первое января! Ура! «Нижние Таволги. Прогноз: ясно, возможны чудеса».
НИНА. Ну, раз завтра наступило — все ко мне! Пироги, поди, в духовке подрумянились.
КОЩЕЙ. Ну, вы идите... а я к себе... наверное... Схожу, иглу проверю. Мало ли, вдруг Ластик и туда дотянулся. Порядок в хозяйстве — залог бессмертия.
НИНА. Нет уж, Кощей! Сегодня все вместе Новый год отмечаем. Семья — это не только те, кто в одном доме живут, но и те, с кем мы Пустошь прошли. От моих пирогов ещё никто не отказывался!
КОЩЕЙ (вздыхает, поправляет корону). Хорошо, Нина Ивановна. Но только один! Мне фигуру надо блюсти, чтобы в сундук помещаться без скрипа.
СЕМЁН. Я проконтролирую калорийность, господин Кощей. Интеллигентный бобр знает толк в диетическом питании... хотя в праздник можно и нарушить протокол.
КОЩЕЙ (поправляет корону). Живая, живая... А я чуть не стал деталью интерьера. У тебя, Дед, посох под ребро мне так давил, что я начал подумывать о досрочном уходе на покой.
МАРИНА (прыгает). Да! Коннект восстановлен! Дедушка, ты снова в онлайне! Ластик ушел в корзину и очистился. Я сейчас такой стрим запилю из Нижних Таволг — все кикиморы от зависти ещё сильнее позеленеют!
СЕМЁН (поправляя жилетку). Я бы попросил без стримов. У меня после этих приключений шерсть не уложена. Интеллигентный бобр должен выглядеть представительно, когда наступает Будущее. (Достаёт из кармана газету, смотрит на дату). Первое января! Ура! «Нижние Таволги. Прогноз: ясно, возможны чудеса».
НИНА. Ну, раз завтра наступило — все ко мне! Пироги, поди, в духовке подрумянились.
КОЩЕЙ. Ну, вы идите... а я к себе... наверное... Схожу, иглу проверю. Мало ли, вдруг Ластик и туда дотянулся. Порядок в хозяйстве — залог бессмертия.
НИНА. Нет уж, Кощей! Сегодня все вместе Новый год отмечаем. Семья — это не только те, кто в одном доме живут, но и те, с кем мы Пустошь прошли. От моих пирогов ещё никто не отказывался!
КОЩЕЙ (вздыхает, поправляет корону). Хорошо, Нина Ивановна. Но только один! Мне фигуру надо блюсти, чтобы в сундук помещаться без скрипа.
СЕМЁН. Я проконтролирую калорийность, господин Кощей. Интеллигентный бобр знает толк в диетическом питании... хотя в праздник можно и нарушить протокол.
Сцена 7
Сцена заливается тёплым золотым светом. Серость исчезает. Все герои выходят на авансцену. Снегурочка берёт Деда Мороза за руку.
СНЕГУРОЧКА. Посмотри, Дедушка, сколько глаз на нас смотрят. Они тоже ждали.
ДЕД МОРОЗ (выходит на шаг вперед, обращаясь к залу). И вы, друзья, помните... Мир держится не на магии. Он держится на том, что кто-то утром встал и решил быть человеком. А чудо — это не посылка, которую курьер под дверь бросил. Чудо — это когда вы не прошли мимо, а открыли бездомному коту дверь в тёплое помещение. Когда вы навестили бабушку и дедушку, или хотя бы позвонили им. Когда простили глупую шутку другу. Вот тогда и возникает чудо. В каждом вашем добром слове — отражение меня, в каждой вашей улыбке — отражение моей внучки, Снегурочки.
СЕМЁН. И помните про шпротную банку! В ней всегда должно оставаться место для надежды!
НИНА. И для доброго чая!
МАРИНА. И для зелёных волос!
Герои поют финальную песню «Строим счастье».
Куплет 1 (Поёт бобр Семён)
Пусть говорят: «Ты просто зверь лесной,
И хвост лопатой, и характер — во!»
Но если выбрал быть самим собой,
То это, братцы, тоже волшебство!
Я инженер, я строю не плотины —
Из добрых слов я строю к вам мосты.
И даже в банке из-под старой рыбы
Найдётся место чуду доброты!
Припев (Все вместе, хором):
Тук-тук! Стучат сердца, как молоточки!
Хлоп-хлоп! (два хлопка в ладоши)
Мы не поставим в нашей сказке точку!
Топ-топ! (два притопа)
Пусть Ластик хочет всё стереть кругом —
Мы этот мир согреем и спасём!
Грызи тоску! Держи хвост пистолетом!
Зимой в душе должно быть лето!
Куплет 2 (Поёт Марина и бабушка Нина):
Марина:
Зелёный цвет — не баг, а красота!
Я не исчезну в серой пустоте.
Когда есть друг и чашка кипятка,
Тогда кикиморы на нужной высоте!
Нина:
Не бойтесь помнить! Память — это свет,
Что нам прогонит любую тень и тьму.
В моих годах есть правильный ответ:
Нужны мы все друг другу и Добру!
Припев (Все вместе, хором):
Тук-тук! Стучат сердца, как молоточки!
Хлоп-хлоп!
Мы не поставим в нашей сказке точку!
Топ-топ!
Пусть Ластик хочет всё стереть кругом —
Мы этот мир согреем и спасём!
Грызи тоску! Держи хвост пистолетом!
Зимой в душе должно быть лето!
Сцена заливается тёплым золотым светом. Серость исчезает. Все герои выходят на авансцену. Снегурочка берёт Деда Мороза за руку.
СНЕГУРОЧКА. Посмотри, Дедушка, сколько глаз на нас смотрят. Они тоже ждали.
ДЕД МОРОЗ (выходит на шаг вперед, обращаясь к залу). И вы, друзья, помните... Мир держится не на магии. Он держится на том, что кто-то утром встал и решил быть человеком. А чудо — это не посылка, которую курьер под дверь бросил. Чудо — это когда вы не прошли мимо, а открыли бездомному коту дверь в тёплое помещение. Когда вы навестили бабушку и дедушку, или хотя бы позвонили им. Когда простили глупую шутку другу. Вот тогда и возникает чудо. В каждом вашем добром слове — отражение меня, в каждой вашей улыбке — отражение моей внучки, Снегурочки.
СЕМЁН. И помните про шпротную банку! В ней всегда должно оставаться место для надежды!
НИНА. И для доброго чая!
МАРИНА. И для зелёных волос!
Герои поют финальную песню «Строим счастье».
Куплет 1 (Поёт бобр Семён)
Пусть говорят: «Ты просто зверь лесной,
И хвост лопатой, и характер — во!»
Но если выбрал быть самим собой,
То это, братцы, тоже волшебство!
Я инженер, я строю не плотины —
Из добрых слов я строю к вам мосты.
И даже в банке из-под старой рыбы
Найдётся место чуду доброты!
Припев (Все вместе, хором):
Тук-тук! Стучат сердца, как молоточки!
Хлоп-хлоп! (два хлопка в ладоши)
Мы не поставим в нашей сказке точку!
Топ-топ! (два притопа)
Пусть Ластик хочет всё стереть кругом —
Мы этот мир согреем и спасём!
Грызи тоску! Держи хвост пистолетом!
Зимой в душе должно быть лето!
Куплет 2 (Поёт Марина и бабушка Нина):
Марина:
Зелёный цвет — не баг, а красота!
Я не исчезну в серой пустоте.
Когда есть друг и чашка кипятка,
Тогда кикиморы на нужной высоте!
Нина:
Не бойтесь помнить! Память — это свет,
Что нам прогонит любую тень и тьму.
В моих годах есть правильный ответ:
Нужны мы все друг другу и Добру!
Припев (Все вместе, хором):
Тук-тук! Стучат сердца, как молоточки!
Хлоп-хлоп!
Мы не поставим в нашей сказке точку!
Топ-топ!
Пусть Ластик хочет всё стереть кругом —
Мы этот мир согреем и спасём!
Грызи тоску! Держи хвост пистолетом!
Зимой в душе должно быть лето!
Март 2026 года
